Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Category:
  • Mood:
  • Music:

Как она полюбила

Была на "Богине". Героически встала рано утром - в субботу! - и пошла на бюджетный утренний сеанс.

И где-то уже метров за сто от Киноцентра вспомнила, что кошелек с заботливо пересчитываемыми грошами лежит дома на столе.

И поэтому с кирпичной мордой перегородила проход всеми двумя метрами росту и выстрелила своим студенческим со страшными "МГУ", "Журфак" и "4 курс".

- Тетенька. Это важно. Мне нужно написать рецензию. Мне сказали, Вы пустите меня.

Тетенька ойкнула и пустила.

Вывод 1: Я учусь в правильном месте.

Вывод 2: Не соврала. Написала на фильм по учебе

Любооооовь как случайная смерть любооооооовь…

Мертвые красноглазые рыбины, которые черная ворона выкладывает на карнизе кабинета следователя; нагое старческое тело, лежащее на земле, с разметавшимися седыми космами, с папиросной, высохшей кожей, кульком живота и грудей.

«А когда я умру, ты заплачешь?»
«А когда я умру, ты заплачешь?»
«А когда я умру, ты заплачешь?»

«Ты любишь меня?»

Рената Литвинова заставляет героев произносить избитые, линялые фразы по многу раз, с нажимом, исступленно, будто отчищая, оттирая их до исходного смысла, выдирая их из небытия. Тебя коробит при их произнесении – Господи, как же банально, - но после третьего, четвертого, восемнадцатого раза (в конце фильма человек двадцать (среди которых и одна девочка с журфака), снятые на ч/б, произносят слово «Любовь» - крупными планами, осмысленно, с напряжением, с усмешкой, с грустью – и тебя вдруг осеняет, накрывает прибоем – люуууубоооовь.

Как случайная смерть, любооооовь…

Великолепный, опустошающе мощный саундтрек – после фильма еще долго ничего не слышишь, кроме потерянного земфириного «любооовь как случайная смерть». Еще в композиторах значатся Ник Кейв и Игорь Вдовин – не знаю, кто именно что писал, но у них получилось слитно и в рифму – и невыносимо пронзительно.

Мужчины встают и выходят из зала – Рената снимает кино для женщин, только женщины не стесняются часами говорить о своем чувстве; в фильме и мужчины говорят как женщины – образно, трепетно – и поэтому им почти не веришь. Веришь лицам – в фильме бутафорию диалогов заменяют говорящие лица – они все до единого фантастически выразительны. Даже эпизодические, даже ничего не значащие (не говоря уж о том, что большинство героев появляется, чтобы сказать одну-две фразы: они ничем не обусловлены и не связаны между собой сюжетом, если таковой вообще имеется – их можно объяснить разве только логикой свободных ассоциаций); что уж говорить о Хабенском, Суханове, Сухорукове или Светличной. Один рисунок морщинок, структура кожи, глубина взгляда – надо отдать должное оператору – неопрятность, крикливость грима, скорбный излом губ, испитые, набрякшие веки – выдают все, служат мгновенной ошеломляющей исповедью; фильм-галерея, можно смотреть как выставку портретов. Но все они, из-за монохромности, единообразия речи выглядят просто куколками в театре Литвиновой – это она стоит за ними, просвечивает сквозь них и говорит за них их голосами – с ее обрывочностью, заламыванием рук, тихим помешательством, разве только без этих хрестоматийных литвиновских придыханий, воспетых пародистами. Смешки пробегают по залу постоянно. Литвинова раздражает бессвязностью, нарочитостью, бесконечным наигранным самолюбованием (только руки чего стоят – фильм, на самом деле, про руки Литвиновой, ощупывающие воздух – пластика невероятная) – но цельное ощущение приходит только потом, и мне жаль тех, кто не вытерпел и унес только брезгливость. Рената Муратовна все делает на грани фола: никто не может ответить однозначно, красива ли она или перекрашена, талантлива или просто китчлива, прекрасно ли то, что она творит, или пошло, бездарно ли то, что пишет, или ее монологи просто не боятся тавтологий и штампов, раз произносятся с такой болью в глазах.

Сценарий, который, по идее, должен служить скелетом и каркасом и потому вовсе не должен быть заметен – вскипает грязной бульонной пеной уже к середине фильма. Не знаю, по какому принципу работали с материалом, но кажется, что и снималось все, и монтировалось в технике чистой импровизации. Литвиновой нельзя писать сценарии, с литературной точки зрения все предельно дешево и нелепо; но в воображении ей никак нельзя отказать, оно почти далинианское, сюрреалистическое. Фильм все хватается за какие-то остатки здравого смысла, что мешает в полной мере насладиться абсурдом – а последний весьма высокого качества, почти как в «Андалузском псе».

Да, точно. Идеально срежиссированный сон – и там, и здесь.

Любооооовь как случайная смерть любоооовь…

Атрибутивная, аксессуарная сторона фильма – очень по-женски, скрупулезно продумана до деталей, даже избыточна. Я не знаю, где еще осталась такая восхитительная натура: какие-то чудовищные трущобы, подвалы, стены с лунной поверхностью осыпающейся штукатурки, жуткие потолки, дыры, грязные стекла, разграффиченные фасады, щербатые полы – очень, очень красиво, до неправдоподобия. Костюмы главной героини и ее двойника, все эти сумочки, истертые портфели, бисеринки, платья, значки, изысканные платки из полиэтиленовых пакетов супермаркета «Седьмой континент», безумный грим, напудренность, варьетешность макияжа героинь, коллекция старинных зеркал, этот потусторонний лес, где все оказываются. Декораторы, гримеры, модельеры и дизайнеры всех мастей сделали в фильме едва ли не больше актеров. Ощущение пограничности, скольжения по острию между жизнью смертью, эта особая вселенная между, продуманная до мелочей, до грязной досочки, на которую взбирается мертвая раскрашенная женщина и начинает отбивать каблуками – это азбука Морзе, я передаю сведения – заберите меня отсюда, заберите меня отсюда…

Как случайная смерть, любоооовь…

Очень холодно от фильма, очень неуютно – но потрясенно. Один из самых щемящих монологов фильма принадлежит герою Константина Хабенского – Полосуеву, он сидит на подоконнике босой и говорит Фаине, героине Литвиновой: «И это тело – оно никогда не ело вкусно, никогда по-человечески не спало, не загорало – только мерзло, мерзло, мокло под дождями – найди мне квартиру, Фаина, найди мне квартиру, они же сейчас выломают мне двери – слышишь, уже ломают, - как же мне жить без дверей, жить без дверей невозможно. Найди мне квартиру, найди» - он трясет ее за руки, она вцепилась ему в рукава свитера и кричит – он выдирается и камнем падает на асфальт.

Фильм про «между-мирами». Про зеркала, про шприцы и старух.

Про то, как жить без дверей.

В любовь-как-случайную-смерть-любовь.
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…