Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:

У самовара. Я и моя Маша

Маша живет одна, у Маши замечательный папа Петя, у которого этим летом родились две дочери-двойняшки (с ума можно сойти – одна смуглая, восточноглазая, круглоголовая; другая голубоглазая, светловолосая, голова как пасхальное яичко – но обе красотки и что-то неуловимо дядипетино в них обеих имеется); Маша всегда жила всегда очень высоко, и у нее были балконы, с которых видно полгорода; у Маши красивые руки и брови, и щелочка счастья между передними зубками – и у мамы ее такая же, и у бабушки; Маша почти всегда молчит, но внимательно слушает, кивает и улыбается. Маша геолог, и комп ее забит фотографиями ее летних практик в Абрау, на Белом море, закатов в Архангельске, рассветов в Ахтубе, а еще дайвинга в Египте и кальянных пати в Турции. Маша все умеет, даже готовить и быть сильной. На Машу мужчины смотрят зачарованно, и каждый раз, когда мы встречаемся и я глупо спрашиваю «Ну как там Ваня?» - «Какой Ваня? – смеется Маша. – После Вани уже был Костя, а теперь и подавно Леша».
Маша не любит сладкого. У Маши никогда не бывает проблем с деньгами.

Я трепло, сладкоежка, безотцовщина, графоманка, никуда не езжу, всегда без копейки, никогда не имела собственного балкона и мужчин предпочитаю видеть исключительно в кино, потому что только так они не причинят тебе вреда.

Нашей дружбе с Машей больше десяти лет. В третьем классе она ездила с родителями в Австрию кататься на лыжах и привезла мне оттуда пенал со смешным кроличьим хвостом. И было написано по-английски – Кто подставил кролика Роджера? А внутри были фломастеры и цветные карандаши, и даже точилка. И разноцветное расписание уроков с днями недели на немецком языке.

Лучшего подарка мне до сих пор нельзя сделать.

А в девятом классе мы сидели с Машей на большой трубе посреди парка в Бирюлево, ели мороженое, болтали ногами и я писала на коленке в блокнот – у нее ямочка на подбородке и веснушки. Я ее всегда буду любить, даже когда умру.

И мы пили ночами Бэйлис у нее в комнате, чтобы мама не видела, и она всегда уступала мне свою кровать, потому что походница и спокойно спит на полу. И у нее всю жизнь были огромные черные ризеншнауцеры с головой больше моей, и я думала, какие же все-таки стальные руки у этой хрупкой девочки, если она умеет сдерживать это чудовище на поводке.

У меня всегда был только кот. И руки в художественных царапинах.

На фотографиях десятилетней давности она смешной, короткостриженый лупоглазый лягушонок. Теперь она очень стройная и всегда безупречно одета.

Она говорит – приезжай. И обязательно стихи привози. А я соглашаюсь и вечно пропадаю где-то – вроде как, что мне Маша, у меня же такие кругом люди такие гениальные – а когда случается край, я приползаю к ней с зубной щеткой в сумке и говорю – Маша, я тут у тебя коврике посплю.

Маша, говорю, мать вцепляется мне в волосы как в самых поганых европейских драмах.

- Моя вообще ничего не спрашивает.

Маша приедет завтра вечером.

Послезавтра вечером я перевезу к ней все свои книги.
Tags: Маша
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments