Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

  • Mood:
  • Music:

Сегодня в нашем выпуске

Пятница: завтрак, метро, пара в университете, юноша, Горбушка, итальянский ресторанчик, Дженис Джоплин, "Небо над Берлином", машина, дома поздно вечером.

Суббота: утро, завтрак, на велосипеде по дендропарку, я выигрываю в бадминтон, дома, два часа пишу рецензию на "Небо над Берлином", проверка у Славки литературы и граждановедения, метро, Градик, жуткая толпа у "Точки", фестиваль "Вдох", рубилово, метро, автобусы не ходят, час быстрым шагом от метро до дома, по заиндевевшей траве.

Ночью снится сумасшедший роман с Гошей Куценко.

Теперь подробнее о главных новостях.


Вера Полозкова

Попытка рецензии на фильм Вима Вендерса "Небо над Берлином" ("Крылья желания")

"Когда ребенок был ребенком, он метнул в дерево палку словно копье. И она до сих пор еще дрожит".

После "Неба над Берлином" внезапно ловишь себя на том, что внимательно изучаешь собственные ладони, рассматриваешь капли на полу, когда проливаешь какао, исследуешь лица в метро по картографическим изолиниям морщин, маячкам взглядов, компасным стрелкам ресниц; яблоки, чашки и книги хочется пробовать навес, людей - на запахи, тепло и рельеф кожи.


"Женщина на улице щелчком захлопнула зонтик, чтобы вымокнуть под проливным дождем".

Фильм паззлом собран из самых щемящих, интимных, вспоротых до слепящей наготы моментов жизни. Будто гербарий, будто стеклянная банка привезенных с юга камешков. Черно-белое ангельское зрение рентгеном просвечивает мир до мякоти, до сердца, до самой сути; и потому он очищен от пестрой шелухи, выпукл, констрастен и безапелляционен, - прекрасен.

В первой части Вендерс сражает и доводит до слез: фильм черно-белый и фактически немой: мы слышим шумы и мысли героев, но на самом деле пронзительную музыку, извлекаемую из нас самих. Два берлинских ангела в черных пальто, с бездонно печальными взорами и скульптурными лицами наблюдают за городом с крыш и крылатых монументов Победы, кладут руки на плечи отчаявшимся и приникают к спинам самоубийц; дряхлые старики писатели, продрогшие девочки-проститутки, мудрый и грустно ироничный Питер Фальк в роли самого себя; каждую из фраз, звучащих за кадром, хочется вытатуировать у себя на плече.

Сценарий - как бы поточнее? - хочется быть его автором. Он похож на большую поэму Бродского, где нет ни одного лишнего слова. Говорят, он и вправду написан под влянием стихов Рильке, при участии великого немецкого писателя Петера Хандке, и посвящен "трем ангелам кино" - Андрею Тарковскому, Ясудзиро Одзу и Франсуа Трюффо. Таков же и монтаж, болезненно, непозволительно гениальный: чего стоят только светлые кудрявые волосы парящей под куполом цирковой гимнастки, превращающиеся в облака вокруг полной луны. Оператор Анри Алекан, в свое время работавший с Кокто и Карне, наверняка, подобно Питеру Фальку в фильме, сам когда-то был ангелом - иначе как бы ему удалось снять Берлин настолько точно и одновременно так нездешне. Цирк в "Небе…", кстати, тоже называется "Алекан" - что трогательно, на мой взгляд.

Имя Сольвейг Доммартэн, приглашенной Вендерсом на роль цирковой акробатки, возлюбленной ангела Дамиеля, отсылает к ибсеновскому "Перу Гюнту" и его Сольвейг, прождавшей Пера на крыльце его домика всю жизнь - героиня Вендерса тоже одинока, и тоже находится в мучительном поиске и ожидании; Дамиель влюбляется в нее безумно.

Но странное дело - вожделенное обретение плоти, возможность принимать участие в истории, как говорит сам герой, восторг ощущения, обоняния, осязания бытия оборачивается глупым фарсом; вот мир обретает краски и с разграфиченных стен на перерожденного Дамиеля смотрят смешные разноцветные человечки, вот он облизывает кровь с пальцев, вот его первая чашка кофе, вот он продает доспехи ангела и выходит из лавки старьевщика в нелепой, клоунской клетчатой куртке и мятой шляпе, за долю секунды из строгого и прекрасного ангела превращаясь в простоватого бюргера с дурным вкусом; вот он разговаривает с героем Фалька, который чувствовал ангела еще бесплотным - тот дружески приветствует его и сообщает, что и сам лет тридцать назад продал свои доспехи - ему дали за них 500 долларов.

Вот Дамиель находит свою акробатку на концерте Ника Кейва; сцена объяснения; хеппи-энд с выспренними монологами о том, что "я теперь знаю то, что ни один ангел не знает" и про единое целое с объектом любви.

И вся ломкая, таинственная, балетная грация фильма пошатывается, замирает и обрушивается на зрителя толстой лоснящейся теткой с жирными ляжками. И реальная жизнь выглядит рыночной, балаганной, оглушающей насмешкой над чутким печальным всеведением ангелов, над их изумительным зрением. И монологи становятся по-ренатолитвиновски затянутыми, банальными и наигранными, и все вокруг - пестрым, грубым, режущим глаз. Фильм проседает в ритме, пропорциональность и скульптурность его кренится и осыпается старой штукатуркой. И, несмотря на то, что это вроде как задумано, и Дамиель сознательно принимает весь гвалт и броскую вульгарность действительности - в том, что он действительно знает больше ангелов, достиг цели и теперь совершенно счастлив, фильм абсолютно не убеждает. И его друг, оставшийся ангелом, глядит на героев непонимающе и чуть с осуждением - и зрителю даже радостно, что он не поддался искушению и остался самим собой.

Хэппи-энда не должно было быть в картине; он искажает и обессмысливает ее, как накладные ресницы - взгляд. Возможно, все дело в том, что горнее знание в любом случае выше и эстетичнее быта, каким притягательным ни был этот быт, как бы вы ни любили людей. Ник Кейв поет неизбежно хуже хора херувимов, которые слышат герои в ушных раковинах в самом начале, и Питер Фальк, сменивший ангельские доспехи на шляпу и задрипанный плащик лейтенанта Коломбо, тоже совсем не выглядит обретшим гармонию.
Художественные средства, выбор которых безупречен и выверен, как мельчайшие нюансы колорита на картинах старых мастеров, тут, может быть, и ни при чем; но в тот момент, когда Дамиель становится человеком, и его доспехи бросают ему, спящему, с неба на голову, - ей-богу, хочется, чтобы его ими убило.

Потом что такое Божье наказание за отступничество гораздо милосерднее, чем клоунская куртка, мятая шляпа и дешевое мещанское счастье.


Что касается "Вдоха", то "Айги и оркестр 4'33" - это очень, очень мощно, Айги в процессе выступления сломал скрипку, порвал на ней все струны и превратил смычок в мочалку; растаманистая тусовка, пришедшая на "5'nizza" и "W.K?", слушала настоящую симфоническую музыку завороженно. Пелагея прекрасна, и голос у нее совершенно невероятный; она пока не умеет разговаривать с публикой, смущается, говорит глупости и глотает слова, но выступает безукоризненно совершенно, просто потрясающе.

Группа "Фруктовый кефир" - определенно открытие сезона; чего стоит только

В нашем дворе Павлика отчим
Попу собаки заклеивал скотчем.
Ночью на кухне темно -
Чтоб не наступить на оно.


И песня, в которой известный телеведущий Дима Марьянов на припевах после "Мне осточертели твои травяные салаты" орал

ДА ПОШЛА ТЫ! ДА ПОШЛА ТЫ!

Ну и конечно, "W.K?" - они вышли в белых комбинезонах, и у Шума он порвался в деликатном месте; Шумыч ушел за сцену и вернулся в одних трусах, чем публику несказанно развеселил. Приятные парни; лучше всех поет - соречитативщик? пособник? дружбан? - Шумыча, мальчик несколько кавказской наружности - того вообще слушаешь с открытым ртом.

Главные насценные юноши: мальчик, который во "Фруктовом кефире" и "W.K?" играл на трубе и был бэк-вокалом; он был в мажорской шляпе и зеленой кофте с надписью "Амстердам" - и красоты совершенно неописуемой. Второй, конечно, "пятничный" Отец Родной, но тот и подавно бог, и мне остается только бессильно закусывать губы.

gradient согревает мне сердце; трогательнее человека я не знаю.

- Градик, ну давай я тебе верну денежку за билет. Мне же неудобно.

- Спокойно. На что мне еще тратить деньги, если я не пью и не курю.

И еще, когда мы спустились на пустую станцию метро Октябрьская, и Град увидел стоящую ровно посередине зала одинокую бутылку пива.

- Смотри, Вер, бутылочка прямо в центре зала. Она ждет кого-то, наверное.

И, спустя трагическую паузу:

- Наверное, баночку.

Заканчиваем экстренный выпуск. С вами была Верочка Полозкова, до встречи.
Tags: Град
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments