June 19th, 2003

Inin's Friends в мюзикле "Божественная комедия"

Я очень давно хотела это сделать. Но все как-то руки не доходили. А теперь вот вспомнила наш суперпроект “Окно в мЫ” и решила, что не могу больше. Заранее извиняюсь перед всеми, кого не успела отобразить - просто времени мало, потом обязательно исправлюсь.

Анюте Заболотной, любительнице античности, посвящается.

“Божественная комедия”
Действующие лица в порядке появления на сцене: Костя Инин, Аня Заболотная, Родион Левинский, Кирилл Кутырев и Даша Чернова, Маша Арзамасова, Верочка Полозкова, Рубен Зарбабян.

Вакх, он же Бахус
А ничаво не попишешь, любит он это дело. Больше того, “имеет право”, как правильно говорит реклама того, чего он любит. И все боги любят с ним это дело, когда на троих сообразить, а когда всем, растуды его к Аиду, Олимпом. Он вообще большой шалун. Бывает, нацедится нектару, огненной-то водицы, и пойдет с нимфами вакханалии учинять. И хрен его чего остановит. Прямо никакого спасу. А тут если еще у Афины Зевсовны али у Амура Гефестовича день рожденья, так все сразу к Бахусу всем, как бишь его, сонмом прилепестрючиваются. Гудят, Аполлона бряцать заставляют, топочут, нимфам да музам под туники залазят - срам! Сам Аидушка, не к ночи будь помянут, залетывает к Вакхушке. На Олимпе, сказать по чести, Бухасик самый что ни есть любимый бог. Бывало, загрустят боги, закручинятся, амброзии пережрут да захворают душою - так сразу и вскинутся: “Айда к Бахусу на вакханалию! Нектар, мля, нимфы, лиры звон! Что мы, Парку вашу за ногу, не боги разве, мля?..”
Зевсу нету на них, охальников.

Афина Паллада
Дивчина сурьезная и на разговор короткая. Коли смертный какой не угодит ей - копьем по башке, и концы в Лету. Ходит в шеломе да в латах, а на лицо строга и прекрасна. Коли где война - там и она. В Трое билась Афинушка за наших, наши и победили. Говорят, когда родилася, бошку папеньке надвое разломала. Так, видать, понравилось ей - до сих пор, бывает, бошку кому-нибудь разломит да ковыряется внутрях. Поковыряется, да и плюнет - скучно. Мужики Палладушку боятся - больно на руку тяжела. Но девка она справедливая. С девчонками дружит - с Афродиткой, Артемидкой там. К Бахусу летает, но нектар не пьет - завязала. Недавно от Зевсу переехала, живет теперича в отдельном храме, там Афродитка ей намедни колонну красила.

Амур
Не смейтеся, братцы, не смейтеся. Просто он вырос, стал большой. А на попку все такой же пухленький, на животик кругленький и на щечки розовый. А до нимф так и вовсе с детства был охоч. Теперича и вовсе не убежать от него. Стреляет метко и на поражение. Но с нимфами нежный, завсегда обещает жениться. Нимфы его любят, холят и голубят. Дюже дружен Амурка с Бахусом, кажный вечер у него нектарчик карапузит.

Аполлон
Ой, что, бабы, и говорить, Аполлон он и в Мухостранске Аполлон. Он, Аид его разбери, до того ладен, до того складен, что музы все с нимфами так-от прямо к нему и липнут аки лавровый лист. Но ему муза одна приглянулася, лицом красна, станом стройна, глазом озорна - Каллиопой звать. А с чем Каллиопа та рифмуется, с тем у ней тоже все ладно - девка, в общем, загляденье, куды деваться. Скромна, очи все долу, да нектарчику-то с Бахусиком тоже не дура выпить. А оно-то что, дело завсегда хорошее. Аполлонушка-то ее как накефирится, так и давай бряцать на лирушке, иной раз так разбренчится - до Геллеспонту слышно, хоть титанов зови. А вообче он добрый мужик, ты не гляди, что раздолбай. Глядишь, набренчится, с музами накуролесит - будет богом хоть куды.

Афродита
Эх, бабы, до чего хороша, ажно до боли зубовной. Вся выпуклая, вся фигуристая, попой кругла, грудь колесом, волосья златые, губки - маков цвет! Как выйдет на Олимпе погулять, так боги себе все бошки посворачивают - Зевсушко-отец один раз так загляделся, что Гера ему чуть его молнией по самому чувствительному месту не засадила. А она, поди ж ты, все чего-то ломается. И Бахус ее за тунику прихватывал, и Геркулесик слюнки утирал - а она знай себе, отбивается только. Девушка романтическая, все ждет неземной своей любви. Гляди, и на тебя Гефест сыщется, не забалуешь. Она кстати, дивчина веселая, баловница - и песни поет, наши да заграничные, и пляшет, нектарчику тоже не прочь... Хороша, ах хороша, ничаво не скажешь. Ажно прям соками налита. Ой, наставит кому-то рогов-то, да ветвистых, узорчатых...

Артемида
Вот все как-то в ней не по-нашему, не по-гречески. Где-то все шастает себе по лесам, по полянам, чего-то думает там себе, книжки все читает не наши, чужестранные. Сколько Бахус ни бился - нектару только разок пригубила, да и то чуть сандалии не отбросила. А коли смертный сунется к ней во владения - так она с ним полюбезничает, пококетничает - да и скормит диким зверям. Чево у ней там в башке - Зевс его знает. Но собой, стерва, хороша, Аид ее за ногу. Боги, говорят, зубками-то клацают - а ей хоть бы хны.

Аид
Ну, так и есть, глазом черен, ликом злобен и глядит вороном. Вечно все ему не так, не то и не в том месте. Богов задирает, богиням сквернословит и обещает сильно в жизни назвездрючить. Ну а со смертными, ясен пень, вообще антимоний не разводит - камешком по лбу, да с моста в Стикс. На что ни посмотрит, все сгноить грозится, лиходей, Зевс его порази. Сильно он обижен на судьбу, что не он на Олимпе заправляет, а брательник его, Зевсушко-отец, но и ему Аид строит козни как может - то навозу в амброзию подмешает, то обернется красной нимфой, глазки состроит, бедром вильнет - Зевсушко слюни пустит, руки распускать начнет, страстью загорится - а Аидушка хвать - и опять в себя превратится, так-таки в самый решительный момент. Зевс уже два раза чуть с инфарктом не слег, насилу Гера его выходила. Жалуется, бедная, что не выполняет супружеский долг - боится. Импотенция уже скоро разовьется. А Аиду хоть бы хны - знай, хихикает себе в кулачок да матюгает все кругом - и здесь ему не тут, и там ему не так. Оно и понятно - работка-то какова. Как с мертвяками намается, так сразу к Бахусу шкандыбает - а там, глядишь, и нектарчик, и нимфушки - оно, глядишь, от сердца-то и отлегнет.