April 12th, 2004

Христос Воскресе - и Объединенная Каста снова с вами

У меня очень красивый Бог, ты знаешь – но вот тут буквально в пятницу его распяли – нет, серьезно, спроси у flyfot и martutta, мы все это видели лично: как у красивого, тягучевзорого Сатаны под ногами скользнула змея, как Иуда терся носом о колонну, как римский легионер плетью с крюками сдирал лоскутами кожу с тела моего Бога, как Пилат омывал узловатые пальцы в чаше – «вы Его распинаете, не я» – как Магдалина мела голгофову почву волосами цвета воронова крыла. У моего Бога на самом деле незнакомый, харкающе-шепелявый язык, как арабский или иврит, очень страстный, очень мужской такой. Они превратили его в гигантский кровоточащий кусок страдающей человечины – думал ли ты когда-нибудь, что Бог может быть не более, чем истерзанным живым мясом? – Все-таки животное у нас сознание, пока Бога не освежуют у нас на глазах – мы не поверим в его Любовь.

Сегодня он, говорят, воскрес. Встал – сандаловокожий, теплый, терпкий – и вышел из пещеры. Только в ладонях сквозные дыры с пятирублевую монету – представляешь, даже воды не зачерпнуть горстями.

Я этого не застала – вчера у chercher был день варенья, я вернулась домой сегодня только часов в двенадцать дня. Так что он воскрес, пока мы гудели, пили и слушали рэп. Под Михея где-то, под тосты и гитарные хрипы – поэтому мы не услышали, уж извини.

Утром возвращалась, в кожаном пальто, стянув волосы в косу – слушала «Касту», шла и вычитывала в голос:

Пляски
Лупят каблуками доски
жестким
неумолимо резким
но вязким
танцем…

Тесными парами
Офицеры армии
С местными дамами
Опутаны чарами
Народные до-ре-ми
Диезами, бекарами,
Перезвоном с ударами
Правят гитарами…


- Тверская безлюдна, безмашинна, затоплена белым золотом – потустороннее, инопланетное ощущение; и вдруг мне сквозь тяжелый, густой бит в наушниках – бом…бом…- колокола начинают басом, сбиваются на жизнерадостную девичью болтовню, на заливистый частушечный трезвон – очень, очень хорошо, что Боженька воскрес, теперь будет полегче, по-раз-доль-ней…

Я сегодня два часа сидела и слушала, как моя бывшая соседка снизу, девочка всего на год младше меня, в Доме Композиторов на личном концерте, без видимых проявлений стыда или стеба на физиономии, читала трагически-нараспев:

Прошла всего одна неделя
С тех пор, как я Вас прогнала.
Мы оба сильно постарели,
Но все же нас судьба свела.

Свела… И снова я люблю Вас…
Я вижу страсть в твоих глазах…
Но как? Куда бежать нам снова? -
Все решено на небесах…


И пела песни с куплетами «На город опускается ночь,/ Собаки убегают прочь,/ Коты роются в помойках / А на город опускается ночь».

За моей спиной рыдали ее одноклассницы и мальчики шуршали букетами. Она дарила всем свою книжку, где все это было, для остроты рвотного рефлекса, напечатано. Я впаивалась в спинку кресла и разглядывала собственные ногти, мне было даже не смешно. Мои бывшие школьные учителя потупляли очи, мой бывший одноклассник, с которым мы не виделись года три, беззастенчиво скалился неожиданно по-мужски, уютно разложив мускулистую двухметровую тушу в проходе между рядами. Мы договорились с ним торжественно напиться – и написать школе гимн, он, оказывается, джазмен и отличный пианист – в общем, была бы погибель моя, если бы я с ним не проучилась восемь лет и не давала бы крепкой бестрепетной сдачи на все его заезды по ушам.

Я ем кулич с мятным чаем, облизывая сахарную пудру с кончиков пальцев. Боженька правильно воскрес, да только бессмысленно погиб – мы-то как были свиньями, так и останемся, сколько ни прощай нас за «не ведают-что-творят». Я бы позвала Его, кареглазого, слушать мою агрессивную читку (Слышишь, я говорю с тобой! Пацаны из Краснодара здесь уже – и рвутся в бой!) и есть со мной шоколадки, да он далековато, боюсь, и пахоты на него свалилось – век не разгребешь, только что с больничного, да никуда не денешься – все мы пашем, сдавая номера, по двадцать пять часов в дедлайн, а про Него нечего и говорить…

Впрочем, Ты там особо-то не запаривайся, старина. Весна же, тепло, все пироги. Расшвыривай дела, звони, выбирайся – и да святится имя Твое, да придет царствие Твое, да будет воля Твоя.

Ныне, понятное дело, и присно. И во веки веков. Аминь.
  • Current Music
    Каста - Ревность