August 15th, 2004

Но гражданином быть обязан

Писать бы на французском языке –
Но осень клонит к упрощенным формам,
Подкрадываясь сзади с хлороформом
На полосатом носовом платке.

Поэтом очень хочется не быть.
Ведь выдадут зарплату в понедельник –
Накупишь книг и будешь жить без денег.
И только думай, где их раздобыть.

Я многого не стала понимать.
Встречалась с N – он непривычно тощий.
Он говорит по телефону с тещей
И странно: эта теща мне не мать.

Друзья повырастали в деловых
Людей, весьма далеких от искусства.
Разъехались. И пакостное чувство,
Что не осталось никого в живых.

И осень начинается нытьем
И вообще противоречит нормам.
Но в воздухе запахло хлороформом,
А значит, долгожданным забытьем.



Ночь с 14 на 15 августа 2004 года.

Спрашивали - отвечаем.

Да, и для интересовавшихся - я работаю вот в этом месте.

Инга Ильм, моя замечательная начальница, взрослая красивая женщина с железной деловой хваткой, когда-то играла Машу Старцеву в "Петрове и Васечкине".

В новом пятом выпуске есть мое интервью с Линор Горалик и эссе про Воробьевы горы в "Городском маршруте".

По-моему, оба они весьма удались. ;)

Дружба


  • Мой волшебный друг Марк gentley, высокий и прекрасный, как модель Hugo Boss, стремительно делающий карьеру великого и могучего фотографа, измотанный вконец своими тремя съемками в день, с дичайшей аллергией на объективы, поп-звезд, заказы, слайды, студии и портфолио, просто вот вспоминающий об этом как о страшном сне - идет с мной под руку по Горбушке и размышляет, какой телефон ему купить.

    Я: Мне очень понравилась та Нокиа, она замшевая, статусная, на всех растяжках висит. Внушает.

    Марк кивает и улыбается.

    Я, жестикулируя: Такая недетская штука. Полифония, куча тысяч цветов. Камера, опять же. Со всякими функциями.

    Марк, стекленея взглядом, потом расплываясь в детской восторженной улыбке: Камера! Действительно! Вдруг мне захочется что-нибудь пофотографировать?



  • Он же, идучи со мной из супермаркета с тортиком и эклерами для мамы (для мамы, как же), рассказывает, какой я буду непомерно толстой через несколько лет:

    - Ты прямо будешь руками подбирать себя с дивана. Такая бесформенная будешь, неохватная - наберешь сосичными - сарделечными! - своими пальцами мой телефон и будешь туда гудеть - Мааарк, привезиии мне чего-нибудь вкуусненького - и запихивать чего-нибудь шоколадное в рот, и будет прямо падать кусками, - у Марка такой вдохновенный взгляд, как будто он рассказывает о светлом будущем российской науки, - я так прямо отпряну от трубки, сморщусь, и два курьера внесут тебе огромный торт, и ты потянешься, но не сможешь встать, и будешь руки тянуть свои с бревно толщиной, прорвешь упаковку и пятернями прямо в рот, щеками такими перемазанными ворочая, и они такие аааа, ооо, а ты прямо туда вся залезешь, на животе пуговицы все поотлетают, складки, складки...

    Марк внезапно замолкает и поднимает меня, согнувшуюся на асфальте от смеха, за руку и задумчиво так говорит:

    - Так о чем мы там говорили? А, так вот как раз о том, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна...

(no subject)

Шить сарафаны и легкие платья из ситца.
Не увязать в философии как таковой.
В общем, начать к этой жизни легко относиться –
Так как ее все равно не понять головой.


13 августа 2004 года.