October 25th, 2004

Один понедельник на журфаке


  • На лекции по Истории зарубежной литературы читают про Томаса Манна и Генриха Бёлля, я слушаю трепин электронный плеер с грецкий орех величиной, а сама Трепа-only_you, Арзамасова и Димастый умирают на ряду передо мной от дикого хохота.

    - …самая главная заповедь бёллевского героя – отличать людей, принявших причастие агнца, от людей, принявших причастие буйвола…

    - Аххха-ха-ха, ффыхыхы, ааа, я не могу…

    Я: Чего вы ржете?

    Трепа, пытаясь говорить очень серьезно: Друг. Димастого. Учится. Пхххх. В Институте. Зерновых культур.

    Пауза.

    - На факультете муки!!!

    Уже четыре головы падают на парты в беззвучной истерике –

    - …вот почему Бёлль отказывается от писательского, рассказчицкого бахвальства, ставя целью только информировать, посвящать в опыт борьбы…



  • Преподаватель по истории кино резким движением раскрывает зачетку, чтобы проставить в нее мой хвост, и на стол из зачетки падает фотография с профилем короткостриженной Лены Погребижской, которая курит, прищурившись, и смотрит вдаль.

    И отдает мне ее смущенно:

    - Это… внутри лежало.

    - Я знаю. Чтобы не помять.

    - Ну правильно. Вы же так редко пользуетесь зачеткой, что лучше уж сразу сделать из нее фотоальбом.



  • На перемене порочная, пышнобюстая, красноволосая Лена Панкратова в безумной желтой кофте со стразами и предельно короткой юбке отводит меня в сторону и говорит очень серьезно:

    - Вера. Мне нужна твоя помощь. Мне кажется, у меня что-то в груди твердое. Ты можешь потрогать?

    Я хохочу. Ну конечно.

    - Нет, все мягкое. Скорее всего, это косточки от лифчика, моя красавица.

    - Она болит.

    - Не подпускай к себе мальчиков с брэкетами.

    И вспоминаю волшебную Арундати Рой: «На повестке дня у маленькой Рахели было три вопроса: грудь старшеклассниц, и сильно ли она болит, если толкнуть их в дверях; накладные пучки учительниц, и ярко ли они горят; жизнь, и как ее прожить».

    Лена: И он мне говорит – мне твоя грудь даже во сне снится. Представляешь, какая любовь?..



  • В буфете:

    - А у вас чудо с орехами или обычное?

    - Обычное. Двенадцать рублей. Хрустящее вот есть. С шоколадом.

    - Я не знаю. Любое чудо дайте мне. Без разницы.



  • На семинаре по Истории моды сказали что слово “jeans” произошло от слова «Генуя» и джинсы шили изначально золотодобытчики из парусины, а первым признал мужественными сам Оскар Уайльд, когда колесил с лекциями по Америке.

    Вытащили меня из-за парты и стали со специальной лупой рассматривать джинсовое плетение и перекрученную нитку. Потом набежали все остальные и стали тыкаться с этой лупой друг другу в колени, чтобы рассмотреть разные виды джинсовой ткани.



Журфак – самое психоделическое место на свете.

А мы там еще и учимся.

Мои года - мое богатство

В маршрутку, отчаянно вцепляясь в спинки кресел, влезает совершенно седой старик с водянистыми глазами, узловатыми пальцами и кучей тяжелых пакетов; на вид лет под восемьдесят, лицо очень мученическое; все роются в кошельках.

Старик достает пенсионный и протягивает его водителю.

- Ну бля, - бурчит водитель, - ну автобусы же есть для вас, я не знаю, троллейбусы, все для вас ходит, ну зачем ко мне-то лезть, я не понимаю...

Старик, щурясь от напряжения, нагибается к рядом сидящей девушке и спрашивает:

- Что он говорит?

Я и девушка, одновременно, шепотом:

- Ничего.