March 25th, 2005

Куча мала


  • Идем навстречу друг другу, она звонит каждые две минуты и спрашивает, где я; я выруливаю из-за угла и вижу ее: маленькая мама несет тяжелый пакет, изо всех сил сощуривает глаза и беспорядочно тычет в клавиши на телефоне - хочет выключить. Видит меня, беспомощно улыбается, сует мне трубку в руку, обнимает, утыкается лбом мне в грудную клетку:

    - Выключи, выключи его!

    - Кнопочек много, а мама одна? Мама запуталась?

    Мама хнычет и гладит по плечу:

    - Мама старенькая, ничего не видит, кнопочки маленькие, пальчик большой! Выключи, выключи, он пищит!

    Я никогда не забуду, как мы сидели с Махиной и Черновой в кафе, и мне на телефон сначала пришло пустое смс, потом чья-то визитка, потом графическое сообщение с чашечками кофе.

    - Смотри, - говорю. - Мамочка пытается мне позвонить.



  • В песне "Дай мне руку" Земфиры в конце раздается смех Заболотной А. С. - раскатистый, очень характерный. В смехе слышится некоторое даже злорадство.

    Я двадцать раз переслушала и двадцать раз хохотала именно Заболотная.

    Я хочу сказать: Трепа, это высший пилотаж. За четыре года мы все перепробовали, но злорадно смеяться с альбома любимого исполнителя - я снимаю шляпу, правда.

    Я думаю сняться для рекламы какого-нибудь йогурта, чтобы мило улыбаться с этикетки Заболотной каждое утро, пока она не заметит, не прочертыхается и не перейдет на творожки.

    Это я так скучаю.



  • Выходишь из дома - а с неба грохот. Поднимаешь глаза - а это бородатый мужик, весь пунцовый от натуги, в соседнем доме лопатой откапывает свой балкон.

    И целится так, чтобы битый лед сыпался на чужой пафосный джип.

    Я уже люблю эту весну.

Гори, гори, моя звезда

Пообщалась с победительницей второй "Фабрики Звезд", Полиной Гагариной - она поссорилась с Фадеевым, ее лишили всех наград и денег и с небосклона согнали - я думала, придется разговаривать с обиженной заносчивой тинейджеркой, а она такая славная, что ты таешь с первой минуты разговора. Интервью будет в свежем номере Re: Акции.

- Полина, меня зовут Вера Полозкова, я хотела бы взять у Вас интервью...

- Перезвони минут через пятнадцать, ладно, а я то кушаю просто.

П.Г.: Я сейчас работаю в одной компании, она ничуть не уступает компании Макса Фадеева, так что я скоро появлюсь опять.

В.П.: То есть планируется громкое возвращение?

П.Г.: Ну да (улыбается).

В.П.: Фанатские толпы редеют, когда уходишь с экрана – или никуда не деваются?

П.Г.: Нет, мне все время пишут, звонят дети постоянно, домой вот, на мобильный – уж я не знаю, откуда они достают номер, я уже сменила столько сотовых – а они все звонят. Приятно, конечно, что помнят; с новым проектом, я думаю, поклонники сменятся. На более взрослых. Вот.

В.П.: Это уже не поп-проект?

П.Г.: Надеюсь, что нет.

В.П.: Нельзя про него говорить?

П.Г.: Не-а (смеется).

В.П.: А чего больше в шоу-бизнесе – грязи или роскоши?

П.Г.: (не задумываясь) Грязи больше.

В.П.: То есть наслаждение от всего этого – оно грязи не перевешивает?

П.Г.: Наслаждение только когда ты дома, за фоно, и еще от людей в зале, которые пришли тебя послушать. А так – жуть.

- Я честно скажу: я когда шла на Фабрику, я уже тогда понимала, что не буду дальше все это продолжать. Что вот этот штамп Фабрики – он мне не нужен. И когда говорили там: вот, Фабрика – это наша отправная точка, это то, к чему мы все так стремились, после этого наша карьера взлетит – да, Фабрика была отличной точкой отсчета – ну правда, кто бы меня знал сейчас? – но я почему-то была уверена, что никто после этого мной заниматься не будет, и так и получилось.

И потом так:

- Эээ... да...

- Полиночка?

- Я тут просто с мамой разговариваю. И вообще, прости - медленно соображаю, засыпаю на ходу. Я сегодня ночью в Питер, а потом день рождения у меня.

И всего восемнадцать лет исполняется человеку. Как пионеры в Великую Отечественную - вся грудь в орденах, а еще в паровозики играли.