March 30th, 2005

День


  • На семинаре "Афиши" сегодня был Лев Данилкин, и Лев Данилкин был чудо что такое; only_you когда-то описывала мне его немыслимым красавцем, на деле же это большая угловатая птица, которая что-то очень серьезно бормочет себе в грудинную ямку, будто у него там диктофон, по-вороньи кладет головку набок, когда прислушивается и, как любой яростный мизантроп, вызывает нежность, граничащую с умилением.

    Юле же Калашиной, знатоку генеалогического древа монстра Вия -

    (Юля: Мне надо книгу написать про него и ее приемных детей.

    Я: "Жизнь Замечательных Нелюдей"?)

    - он кажется просто душкой, и мы спорим.

    - Юля, ты понимаешь, просто для таких внучек Вия, по метру восемьдесят три каждая, как мы с Заболотной, любой мужчина выше ста девяноста автоматически красавец - просто потому, что это редкие экземпляры, на которых мы - мы! - смотрим снизу вверх.

    - Ты думаешь, вы внучки Вия?

    - Ну, дальние потомки.

    - По поводу тебя не знаю, а вот с фамилией Заболотная это вполне вероятно - подколодная там, заболотная...

    - Юля, Юля, самое главное - что это не я сказала.

    - Вера, у Вас фамилия тоже от змеи происходит, - робко вставляет Полина и потупляет взор.

    - Да, но не ядовитой, и есть еще полозья на санках; где-то все-таки по дороге мои предки согрешили с добрыми силами.



  • На Маяковской есть квартира, которую снимают Полина, Нелли и Марина. Полина, Нелли и Марина давно меня читают и относятся ко мне как-то незаслуженно трепетно; мы знались виртуально, а тут они стали приглашать меня в гости.

    Когда три девушки готовят специально для тебя блины или оладушки - ммм - с яблоками, приносят Чинзано и пирог и открывают лучшее варенье в доме - при том, что вообще тебя раньше не знали и ты еще совсем не давала повода себя полюбить - и слушают, и всплескивают руками, и дарят подарки, - тут впору совершенно потеряться и решить, что тебя приняли за Ревизора - а ты сидишь, жмуришься и греешь ладони, как у большого камина в три девичьих сердца.

    Когда они все втроем, трогательные, тебе по плечо, провожают тебя от Маяковской до самого подъезда и выстраиваются в ряд прощаться, - тебе благодарно и щемяще.

    И если дома выгрузить из пакета надаренное, внутри останется явственный запах оладьев с яблоками.

    Этот запах, мне кажется, когда-нибудь на рабочем столе у Боженьки перевесит много моих грехов.

(no subject)

О том, что на журфаке теперь делают маникюр за двести рублей - и о собственном отчислении с журфака в следующий вторник - ты узнаешь одновременно, и в этом есть какая-то непостижимая справедливость.

Да, именно непостижимая.

Книгочай

Я не книгочей. Я книгочуй. Я их пью как книгочай.

"Шум и ярость" Фолкнера по вот этому фону, гулу, утробному урчанию неотвратимой катастрофы, слышимому даже в самых невинных детских словах - ужасно похож на "Бога мелочей" Арундати Рой, просто вот до того, что ты абсолютно так же мечешься перед монитором и бесишься, что не можешь никого из них предупредить, уберечь, объяснить, открыть глаза, и вся семья, как брегелевские слепые, вцепившиеся в слепого поводыря, безропотно и тупо шагает в пропасть, и первые двое уже летят вниз.

Что "Шум и ярость", что "Бог мелочей" - это книжки, похожие на тяжелый, вязкий, дико реалистичный сон: ты рычишь, сжимаешь кулаки и кусаешь губы совсем как кот, который дрыгает лапами, клацает зубами и постанывает, свернувшись в своем кресле, когда ему снится погоня или добыча - наверняка в зубах у него сейчас птичка, а кругом лес и собаки уже идут по его следу; ткнешь его пальцем в брюшко - он раздернет веки, вскочит, мотнет головой, оглядится и будет страшно разочарован. Так и ты резко отключенным Нео выпадаешь из компьютера, когда мама зовет тебя есть, осознаешь себя телом и все последующее чтение сводится к тому, что это же просто литература, Вера, он все придумал, хватит, хватит.

И какие-то вот эти штуки безошибочные, в самую десятку, когда мальчик-даун думает "руки пришли, держат ложку, из меня голос, ложка вниз, руки ушли", или типичное, брюзгливо-старческое, вымогательское "вот я скоро умру, тогда будет вам облегчение", или "и не пчелы стихли, а будто тишина увеличилась, прибывая, как вода" или, как у Арундати, "птицы на телеграфных проводах уезжают назад, как невостребованный багаж на ленте в аэропорту" - вот этот дар точнейшего кадрирования реальности у Арундати с Фолкнером - как совершенно идентичный разрез глаз у неблизких родственников.

И лица разные, и фамилии, и расы, и возраста - а протянешь руку поздороваться, и даже неловко:

- Простите, а Вы Такому-то случайно не племянница?..
  • Current Music
    Brazzaville - Love Sky