May 7th, 2006

Весна на улице Усиевича

Я купила себе пару бесстыжих летних маек, мужские шорты-бермуды цвета хаки, арэнбишную кофту с декольте и капюшоном и очки, как у колумбийского наркобарона. Я похожа на девушку-драгдилера (или просто девушку драгдилера, многое зависит от дефиса); мама моя, видя меня в этих очках, сначала матерится, потом крестится и причитает, друзья-уроды зовут меня Терминатором; мальчики на улице, поймав на себе мой хищный взор, потупляются и рдеют, девочки воинственно сощуриваются.

Молодые кавказцы на рынке безропотно прощают мне до семи рублей, не в силах даже просто сфокусироваться на выданных им купюрах.

Весна в очередной раз сумасшедшая происходит.

Мы распеваем с мамой дуэтом на кухне на мотив из Крестного Отца - "Давай покрасим холодильник в черный цвет", драматически ломая руки; мама моя пронзительно сероглаза, когда простужена, и красива настолько, при всех своих многочисленных хворях, проблемах и шестидесяти годах, что я совсем перестаю бояться старения; перед окном у нее за четыре часа примерно зазеленела березка, в березке скачут синички, которым мама зимой рассыпала крошки на подоконнике и тут же уходила, чтобы не спугнуть, и любопытного кота с собой уносила, как ребенка - пойдем, котя, птички голодные, а морда у тебя бесстыжая, - и она сидит, как Аленушка, подперев щечку кулачком, и все это глазищами своими бездонными тянет, как мохито.

Я возвращаюсь домой в восемь утра, нетверезая, не всегда одна; я танцую на dj-сете лидера Gogol Bordello, глажу его по голой влажной спине, через полчаса танцев, задыхаясь, подползаю к Марине и шепчу, как Хоботов - в моем немолодом уже возрасте - веду иллюзорную жизнь!; прекрасная Махина показывает мне на коленке в ноутбуке свою рекламную нетленку, у Махиной манящая, шелковая, оливковая кожа, короткостриженное зарево на голове, счастливые, точеные брови вразлет, мне трудно дышать рядом с Махиной, ее хочется всю похитить, в темный уголок уволочь, и там я даже не знаю что; Топор называет меня "дорогая", отчего я прыскаю, потому что до сей поры он не обращался ко мне иначе, чем "слышь, чувиха" и "веранда, бля!", мы слушаем с ним рэп в уличном кафе в саду Эрмитаж и синхронно качаем головами в такт; я стала не чтоб красивее, но наглее и откровеннее в улыбках и жестах, и это чуть-чуть замедляет, стопорит, притормаживает окружающих, заставляет их смотреть чуть стекляннее; я последнее время какое-то просто крымское игристое. В бутылке под два метра.

- Эльвира Павловна, как хорошо быть большой девочкой.

- Да. У больших девочек в природе почти нет естественных врагов.

Сегодня крошечное, большеглазое, года полтора, наверно, дите в шапке и с двумя зубами во рту, которому я шла навстречу, обернулось, утвердительно кивнуло и сказало мне:

- Даас!

- Здравствуй, - ответила я, рассмеявшись, такое это было деловитое и непосредственное общение, и идущая впереди мама вдруг замерла, расплылась в улыбке и ткнула под локоть подругу с коляской.

- Первый раз здоровается!..

Круто как, думала я. Как-то вот захотелось человеку первый раз в жизни поздороваться - а тут навстречу я.

Счастье.