June 30th, 2006

Пффф

Дни напоены такой щемящей, такой исступленной нежностью, такой мукой сладкой, таким бессильным "обними меня", что мальчики, вежливо, бесконтактно сидящие рядом, вдруг ложатся, рассыпают кудри у девочек на коленях, и закрывают лицо ладонями, и дышат сбивчиво, жарко; что президент задирает пятилетним мальчишкам футболки на главной площади города и беспомощно целует в молочный животик; что прилично одетые люди хватаются за руки и сигают втроем в мерцающие лужи, и брызги взлетают салютом; что из людей случайно высыпаются такие потаенные, такие интимные слова, полуулыбки, взгляды, что они пугаются, рдеют, бросаются их торопливо отбирать назад; лед и пламень, веселый ужас, тактильный голод, смотреть навылет, вот-вот запалят.

Две белокурые девочки лет семи и десяти, в праздничных платьях, одни, в час ночи в пустом вагоне метро; глядят несмело и печально, молчат.

Широкоштанный, зеленоглазый юноша в парке, на лавочке, среди большой компании, которому кричат - "у тебя сумка почтальона! где наши письма?" - и он распахивает сумку, вручает кому-то целлофанновый пакет, кому-то мятый листочек А4, а мне - прохладный белый астматический ингалятор.

Бритый, впалощекий, смуглый бомжик, читающий карманный молитвослов, беззвучно шевеля губами.

Синеглазый, ослепительно смеющийся Матьё и смуглая, короткостриженная Флоронсьель с щербинкой между зубами, распевающие в два ночи "Марсельезу" у пивной палатки на станции метро "Чистые пруды".

Allons enfants de la Patrie
Le jour de gloire est arrive
Contre nous de la tyrannie...


Тихая, увядающая женщина, совсем без косметики, в вагоне метро напротив меня, в чуть прихиппованной шапочке, штанах и майке, листающая дешевый желтый журнал, а потом поднимающая голову и - по фирменным, озорным, чарующим полукруглым бровям - оказывающаяся актрисой Светланой Томой; мы выходим на Тверской, я тихонько окликаю ее по имени, она, щурясь, оглядывается, упирается в меня взглядом испуганно.

- Светлана! Вы великая актриса. Дай Вам Бог счастья.

Озаряется быстрой улыбкой - "спасибо!" - и уносится, подхватываемая эскалатором.

Я, складывающая зонт посреди дождя и думающая об удобстве - и честности - плакать не изнутри наружу, а снаружи внутрь, и холодным, и со всей силы, и не одними слезными железами, а всем телом сразу - так, чтобы на платье капли медленно проступали, как буквы молоком - над свечой.
  • Current Music
    Би-2 & Чичерина - Мой рок-н-ролл