September 19th, 2006

Радости перевода

Ребята, у меня сегодня важный день.

Есть такой мой старинный виртуальный друг a7sharp9 - немногие мужчины были ко мне настолько внимательны, а ведь мы никогда не виделись лично; но тут этот человек превзошел себя, изысканнее подарка мне сделать невозможно.

Юзер a7sharp9 совершенно потрясающе перевел мой прошлогодний стишок.

Это первый перевод моих стихов ever.

Just savour.

Давай будет так: нас просто разъединят,
Вот как при междугородних переговорах –
И я перестану знать, что ты шепчешь над
Ее правым ухом, гладя пушистый ворох
Волос ее; слушать радостных чертенят
Твоих беспокойных мыслей, и каждый шорох
Вокруг тебя узнавать: вот ключи звенят,
Вот пальцы ерошат челку, вот ветер в шторах
Запутался; вот сигнал sms, вот снят
Блок кнопок; скрипит паркет, но шаги легки,
Щелчок зажигалки, выдох – и все, гудки.

И я постою в кабине, пока в виске
Не стихнет пальба невидимых эскадрилий.
Счастливая, словно старый полковник Фрилей,
Который и умер – с трубкой в одной руке.

Давай будет так: как будто прошло пять лет,
И мы обратились в чистеньких и дебелых
И стали не столь раскатисты в децибелах,
Но стоим уже по тысяче за билет;
Работаем, как нормальные пацаны,
Стрижем как с куста, башке не даем простою –
И я уже в общем знаю, чего я стою,
Плевать, что никто не даст мне такой цены.
Встречаемся, опрокидываем по три
Чилийского молодого полусухого
И ты говоришь – горжусь тобой, Полозкова!
И – нет, ничего не дергается внутри.

- В тот август еще мы пили у парапета,
И ты в моей куртке - шутим, поем, дымим…
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то
Героем моих истерик и пантомим);
Когда-нибудь мы действительно вспомним это –
И не поверится самим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось;

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя,
Как крашеная певичка из ресторана.

Как славно, что ты сидишь сейчас у экрана
И думаешь,
Что читаешь
Не про себя.


Let's do it this way: the connection will snap as clean
as it sometimes does when the call travels long, long-distance –
and I will no longer hear what you whisper in
her ear, the right one, caressing the soft resistance
of hair; I won't feel your thoughts, of the impish kin;
I'll stop recognizing the sounds, which I never missed once
around you: the keys performing a jangling routine,
the fingers tousling the fringe, or the wind's existence
in folds of the curtain; a signal: "the message has been
delivered"; the steps are light, but the boards still groan,
the click of the lighter, exhale – and down with the phone.

And then in the booth I'll wait for the din to end,
the racket inside my head – quite a shelling, really, –
as happy as that old soldier, Colonel Freeleigh,
the one who died with receiver still in his hand.

Let's do it this way: five years forward, then stop,
imagine us all plumped up and clean as the devil
may care; we dialed way down the decibel level
but cranked up the ticket price, hundred bucks a pop.
We're walking the walk, dependable, stylish and cool,
we're rolling in dough, the brains are engaged and steady,
I've known of my own worth for some time already,
I don't give a damn they don't give it to me as a rule.
Imagine: we meet, we greet, we knock down a few,
for preference young Chilean, dry, but not very,
and then you say "You know, I'm proud of you, Vera",
and - nothing inside me is trying to twitch on cue.

- The smoking, the laughing, the glorious end of summer,
you wearing my coat on the steps down by the quay...
(I don't think you knew, but you were the star of the drama
in all my private productions, starting that day);
if ever we try to remember these things, then some are
not going to feel real in any way.

Let's make them give me my pep and my mischief back,
allow my back to uncurl and my spine get better,
so that I won't have to watch as my world goes black,
and write these poems to you, like an unsent letter;

and like a cheap chanteuse in a third-rate review
I won't have to sob my way through another chorus.

How sweet: as we sit, with our monitors glowing before us,
you read this and think
that it isn't about
you.