November 3rd, 2006

Слегка

Женечка подарила Кумиру большой зеленый воздушный шарик; Кумир сиял, как дитя, взял его с собой в такси до аэропорта и там держал на коленях, отражаясь в его глянцевитом боку.

- Вот какой у меня шарик! Интересно, с ним пустят в самолет? Мне никто никогда не дарил шариков, особенно с гелием внутри, он ведь может улететь. Они его тоже на ленту положат и будут на просвет смотреть?

Мы едем до Шереметьево час с лишним, передвигаясь по двадцать метров в минуту; пробки; через полчаса разговоры стихают, через час двадцать тишина начинает звенеть.

- Интересно, - с такой же естествоиспытательской интонацией спрашивает кумир, - а на воздушном шарике можно повеситься?

***

Только что опять увидела пресловутого чувака. Не где-нибудь, а в гостях у мальчиков, на Южной: смотрели футбол, потом сумо, потом они мне наперебой цитировали Лаэртского, Шуру Каретного и группу "Красная плесень" (приехала девочка в гости) - а в перерыве где-то, переключая каналы, я наткнулась на знакомое лицо - лицо целовало в область ключицы певицу Алсу. Клип назывался "Первый раз".

Google сдал мне его без всхлипа.

Его зовут Ян Мирошниченко, и он модель.

Полозкова, тебе в последнее время везет на мужчин как утопленнику.

Кто следующий, дорогая? Манекений торс магазина Intimissimi?

***

Ехала в поезде сейчас, на Полянке заходит крупный дядька в бейсболке, оглядывает вагон, садится напротив, одаривает меня долгим взглядом.

Я выхожу на Чеховской.

Он поднимает голову и говорит:

- Останься. Зачем тебе это? Останься.

Иэх.

Восемнадцать ее беспокойных любовников
Вили гнездо у нее на груди,
Но никто не сказал - "Пеппилотта, останься!",
А мог бы - один...


(с) Ася anistratenko.
  • Current Music
    А-Студио - Нелюбимая

Life as it goes

Перевяжи эти дни тесемкой, вскрой, когда сделаешься стара: Калашник кормит блинами с семгой и пьет с тобой до шести утра; играет в мачо, горланит блюзы – Москва пустынна, луна полна (я всех их, собственно, и люблю за то, что все как один шпана: пусть образованна первоклассно и кашемировое пальто, - но приджазованна, громогласна и надирается как никто).

Кумир вернулся в свой Копенгаген, ехиден, стрижен и большеглаз; а ты тут слушаешь Нину Хаген и Диаманду еще Галас, читаешь Бродского, Йейтса, Йитса, днем эта книга, на вечер – та, и все надеешься просветлиться, да не выходит же ни черта – все смотришь в лица, в кого б залиться, сорваться, голову очертя.

Влюбиться – выдохнуть как-то злобу, что прет ноздрями, как у быка: одну отчаянную зазнобу – сто шуток, двадцать три кабака, - с крючка сорвали на днях; похоже, что крепко держат уже в горсти; а тот, кого ты забыть не можешь, ни «мсти», ни «выпусти», ни «прости» - живет, улыбчив, холен, рекламен и любит ту, что погорячей; благополучно забыв про пламень островитянских твоих очей.

Ты, в общем, целую пятилетку романов втиснула в этот год: так молодую легкоатлетку швыряет наземь в секунде от рекорда; встанешь, дадут таблетку, с ладоней смоешь холодный пот; теперь вот меряй шагами клетку своих раздумий, как крупный скот, мечись и громко реви в жилетку тому, кто верил в иной исход.

Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове фокстрот; Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждешь от Него острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огреб сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона; когда ты станешь не просто куклой, такой, подкованной прыткой вшой – тебя Он стащит с ладони смуглой и пообщается, как с большой.

Пока же прыгай, как первогодок, вся в черноземе и синяках: беги ловушек, сетей, разводок; все научились, ты всё никак; взрослей, читай золотые книжки, запоминай все, вяжи тесьмой; отрада – в каждом втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой; не верь сомнениям беспричинным; брось проповедовать овощам; и не привязывайся к мужчинам, деньгам, иллюзиям и вещам.

Ты перестанешь жить спешно, тряско, поймешь, насколько была глуха; с тебя облезет вся эта краска, обложка, пестрая шелуха; ты сможешь сирых согреть и слабых; и, вместо модненькой чепухи -

Когда-нибудь в подворотне лабух споет романс на твои стихи.




2-3 ноября 2006 года.