May 19th, 2008

minnie mouse (c) astashka

(no subject)

Лучше один раз увидеть: город от Ленинского до Тверской стоит на всех своих многотысячных ушах; девушки на крышах машин, все окна открыты, в каждом по человеку с флагом, из каждого люка в крыше по двое улыбающихся, иногда в оранжевых колпаках-дорожных ограничителях; сирены, дудки, магнитолы, ор; через магистрали бегут большие мужчины с шарфами и флагами, по-балетному раскидывая ноги, и поют; вдоль обочин стоят люди и дают пять медленно проезжающим мимо водителям и пассажирам, а те протягивают раскрытые ладони; пробки, все перемигиваются фарами, или выходят из машин и идут обниматься с прохожими, хохочут и просят отпить пивка; все танцуют, идут вприпрыжку, на каждом возвышении по целующимся, перед каждом лобовым по хохочущей кодле, на каждом тротуаре по идущему колесом, в каждом кармане по бутылке, в каждой свободной руке по тряпочке с триколором; улыбаются даже менты, охрана и ремонтники, вскидывают "козы" и знак v, никого не штрафуют; "веселится и ликует весь народ" - это, оказывается, не фигура речи.

Мы смотрели хоккей с Рыжей и Сережей у общих друзей, на экране во всю стену; в этом виде спорта я понимаю еще меньше, чем в футболе, зато разбираюсь в эмоциях: эти ребята поставляют их сокрушительной силы и мощности.

***

Смотрели сегодня с Рыжей новые "Хроники Нарнии"; справедливо поделили мальчиков, чтобы не ссориться; Рыжая выбрала короля Питера, мне достался Принц Каспиан.

Принц Каспиан слюнтяй, истерик и недотрога, зато он выигрышно смотрится в любом ракурсе и являет собой смесь гонора и наивности; "я дитя, но будущий король"; такие никогда не давали мне покоя.

Плюс он брюнет, у него ямочка на подбородке и, кажется, неплохое образование; все как мы любим.



Принцу Каспиану на протяжении всего фильма нравится Сьюзан, девушка, которая подолгу собирает пухлые губы, чтобы выглядеть решительно - но между ними так ничего и не происходит.

- Рыжая, где секс?

- Вера, это детское кино. Никакого секса. Только смерть.

В фильме есть Люси, и уже третий человек сообщает мне, что Люси - это я в детстве.



Ложь: я в детстве была значительно милее.




***

Еще мы вчера с Калужским сыграли какой-то такой спектакль, что вот прошло уже больше суток, а меня не отпускает до сих пор. Мы говорили с Калужским про первые сознательные акты творчества и первые деньги -

- Одни из первых слов, которые были мной написаны, Миша, это "слово бушу о демократие" в детской тетрадке; я вряд ли понимала, что это значит, меня завораживало, как это звучит.

- Забавно. Сколько тебе было лет?

- Лет пять.

- Стоп. Когда мне было пять лет, президентом Америки был... Рейган, что ли?

- Не Линкольн разве?

- Ну. Вашингтон.

Зрители рассказали нам о том, что вычитали в метро, о том, как шутят машинисты, о том, что подслушали в маршрутках и около дома, о том, что хотели бы уметь исцелять любые болезни, летать без специальных приспособлений, пробуждать в людях чувство справедливости и квартиру в Москве; вышел неизвестный, извлек из футляра гитару и спел гомерическую песню про Дуню и маньяков - никого, понятно, об этом не предупредив заранее; в какой-то момент Калужский был Роланом Быковым, а я - маленькой Кристиной Орбакайте, отказывающейся от роли в фильме "Чучело" в пользу Оли Полянской.

- Дядя Ролан, я не могу наголо, я дочь Пугачевой, меня не поймут.

- Сыграешь? - грозно спрашивал Калужский у Оли.

- Сыграю, - отвечала Оля со всей решимостью.

Потом я была Джек Николсон, а красавица-блондинка из второго, кажется, ряда - Шарлиз Терон, получающей Оскара за лучшую женскую; такого нестерпимого кайфа от какого-нибудь процесса я не помню давно, а тут целый Театр.doc был большим двором, в котором все самозабвенно играют, скажем, в "Море волнуется раз"; мне наконец внятно ответили на вопрос, для чего мы все это затеяли. Вот за этим. Удивляться.

Оля прислала смешного с предыдущего спектакля.







***

Мы шли поздно ночью по городу с С., стриженным коротко, и я провожу по макушке и говорю:

- С., надо же, какая у тебя неровная голова.

- И это только снаружи, - вздыхает С. - А представляешь, какая тогда внутри.

У меня очень неровная голова внутри, только и ощупывай мыслями ямы и шишки, словно языком - распухшую десну; я не знаю, ни что дальше, ни чем сердце успокоится; то, что я делаю, большей частью удается и приносит острое удовольствие; но того, чего я при этом не делаю, больше в тысячу раз.

Пожалуй, стоит влюбиться, чтобы прекратить самоедствовать и начать уже по-настоящему страдать; говорящие барсуки имеются, кентавры имеются, оружия целый склад, но - ни единого пока Принца Каспиана.