August 27th, 2008

Бродский, любимое

Наряду с отоплением в каждом доме
существует система отсутствия. Спрятанные в стене
ее беззвучные батареи
наводняют жилье неразбавленной пустотой
круглый год независимо от погоды,
работая, видимо, от сети
на сырье, поставляемое смертью, арестом или
просто ревностью. Эта температура
поднимается к вечеру. Один оборот ключа,
и вы оказываетесь там, где нету
никого, как тысячу лет назад
или несколько раньше: в эпоху оледененья,
до эволюции. Узурпированное пространство
никогда не отказывается от своей
необитаемости, напоминая
сильно зарвавшейся обезьяне
об исконном, доледниковом праве
пустоты на жилплощадь. Отсутствие есть всего лишь
домашний адрес небытия,
предпочитающего в итоге,
под занавес, будучи буржуа,
валунам или бурому мху обои.
Чем подробней их джунгли, тем несчастнее обезьяна.



1993
в руинах

(no subject)

Ничего нет интересного в том, чтобы тебя все любили, если ты сам - никого; такая простая вещь, а сколько сил потратишь, пока допрешь.

Ничего интересного, совсем - чувствуешь себя глупо и самозванцем; ответить нечего, возражать позерство, хочется сказать "и?" или "ну-ну", но это хамить, эй, им-то за что, они ни при чем.

Тешит самолюбие, да; лишний раз утверждает тебя в собственной правоте, да; от комплексов не лечит, нет; обязывает чудовищно; прививает мизантропию, множит скорбь; саккумулировать все излияния и притащить Тому, Кому Больше Всего Хотелось Что-Нибудь Доказать - он ответит "и?" или "ну-ну".

А веришь всегда больше тем, кто тебя ненавидит - как-нибудь обильно, яростно, или холодно, с "-еньк-" и "-очк-" - "банальненько", "деточка" - они тоже не за то ненавидят, за что следовало бы, обычно сами себе противоречат, когда пытаются объяснить или аргументировать, поэтому честнее те, кто не пытается; как З. говорила: "ненавижу рыбу, кофе и тебя"; скучаешь больше всего по такому, кстати, это последнее, что как-то еще пронимает - на "люблю вас" не отвечаешь давно, на "тупая тварь" отвечаешь "тупая тварь" - и чувствуешь облегчение.

Страшновато, но не слишком; с кем из своих ни поговорю, у всех то же самое; то ли это мы стареем преждевременно, то ли это мы сформировались, перестали расти и оказались самодостаточны, и оказались - окей - совсем не теми славными детками, к которым все привыкли, улыбчивыми, шумными, шедшими на руки незнакомцам, а социофобами с разнообразными навязчивостями, неприятными, острыми на язык людьми с болезненным чувством личного пространства; так себе открытие, но в целом, ничего удивительного, "знали бы вы, как нас пиздят", как в том анекдоте.

Когда думаешь, почему все великие в жизни оказываются такими воинствующими женоненавистниками/одиночками/параноиками - такая простая мысль приходит, как правило, последней - аллилуйя, они свободны от необходимости всем нравиться, желание слыть душкой проходит максимум в двадцать пять, и вместо того, чтобы, как ты, съеживаться внутренне и выжидать, слушая, как городят херню, так, как будто это твои родители ругаются, и нужно смолчать - хотя откуда ты знаешь, как бы они ругались, - те просто встали бы и ушли, или расхохотались, или взобрались бы на стол и стали бы с него весело писать на присутствующих.

Жаль, что я не мальчик, та-акая отличная опция.