October 2nd, 2008

Дайте сигарету

Есть смысл досмотреть до конца.



Это были очень смешные съемки - учитывая, что мы впервые в жизни виделись, не считая одного автографа три года назад; то, что мое красное платье и ободок идут Кристовскому-младшему больше, чем мне, было ударом, зато когда-нибудь я продам их дорого.

- Смотри, ты у нас за культуру. Будешь танцевать на столе.

- Нет, не буду. Хочу быть сурдопереводчицей морскою.

Переодеть нас друг другом решила Володина жена Лера; перед каждым дублем Вова кокетливо приспускал лямку платья с рельефного татуированного плеча, снять что-нибудь можно было только тогда, когда никто уже не мог смеяться физически, а времени не было совсем, этим же вечером Вова и Лера улетали в Пекин поддерживать на Олимпиаде доблестную российскую сборную.

Володя может позвонить и поинтересоваться:

- Привет. Можешь говорить?

- Могу.

- Вот и поговори.

Или.

- Володя, как прошли твои гастроли?

- Нормально. Теперь похмелье.

Его узнают все - официантки, охранники, таксисты:

- Что-то у вас лицо знакомое.

- Мне многие говорят.

- К группе Уматурман не имеете отношения?

- Гитары им таскал пару раз.

Мои самые сладкие сорок секунд славы настигли меня однажды в клубе Б2, где мы пили текилу с Вовой и его другом; от темноты отделяется девушка, красивая, в строгой юбке, идет к нам, и я про себя вздыхаю, что вот, опять, сейчас попросит с Володей сфотографироваться, ну, ну, говорите, "ой, а вы ведь..."

- Вера?

Ого.

- Здраствуйте.

- Я вас давно высматриваю, думаю, вы или не вы. Хотела сказать вам спасибо за то, что вы делаете.

- Ух ты. Вам спасибо. Приятно очень.

- Можно вам руку пожать?

И пожимает руку. И уходит.

Кристовский поворачивается ко мне, смотрит секунды две и медленно произносит:

- Да ты у нас звезда.

- А ты у всех.