December 25th, 2008

mouth (c) slovno

вряд ли

вряд ли смерть говорит «не звони сюда больше» или там
из кабины пилота приветствует перед вылетом;
ждет в пустой операционной хирургом, вылитым
джесси спенсером; стоит ли затевать возню.
просит у тебя закурить на улице и подносит лицо к огню.
подает томограмму и результат анализов, как меню.
произносит безрадостно «подожди, я перезвоню».

и ты ждешь, когда перезвонит, до вечера.
до полуночи. до утра.
и под утро вдруг понимаешь, что да, пора.

моя смерть обитает во мне, поет из меня, как дженис, а
сама шлифует свои ухмылочки и движеньица;
у нее есть подружка, я жду, что они поженятся,
доиграются, нарожают себе смертят, -
каждый как пасхальный куличик свят, с головы до пят.
и я буду жить столько, сколько они того захотят.

моя смерть из тех, что кладет твою руку между ладоней
и шепчет «только не умирай».
и вот тут ты просто обязан сдохнуть – как трагикомик
и самурай.



9 декабря 2008 года
в руинах

Невыносимо



Мне шестнадцать лет, я на втором курсе, у меня дисковый плеер, и в нем вечная пластинка с красной звездой.

Один из этих парней сделает себе еще пару татуировок, обзаведется битбоксером, ударником, бас-гитаристом, множеством пальтишек Armani и чудовищным самомнением. Научится писать роскошные тексты, но никогда уже не будет таким непосредственным, как здесь или в альбоме "Lemon" группы Lюk.

Точно неизвестно, но, кажется, именно он положит конец группе 5'nizza, которой мы все пребудем верны и после ее смерти.

Второй вырастет в современного Высоцкого, будет выступать с оркестрами, давать концерты в филармониях и театрах, станет отцом, снимется в главной роли в многообещающем кино, и все его шесть альбомов я буду таскать в восьмигиговом айподе, не в силах стереть ни единого; прекратит петь в зловещем гриме Пьеро, но останется доступен, прост и - красавцем; все бы ничего, но в какой-то момент ему даже исполнится тридцать лет.

Что, конечно, ересь полная, потому что мне-то шестнадцать - по самую эту пору.