October 22nd, 2009

Eduardo

Полина Барскова

Два любимых текста из книги "Бразильские сцены".

Ну раз так, тогда я тоже напишу стихи про Бога

И то, что я мертва,
И то, что я жива,
Всё, всё в руце твоей
И в лапках Божества,
Но, знаешь, есть слова, которыми... которых...
Они совсем другим краям подчинены.
Сквозь гущу тишины, как театральный шорох,
Как луч непрошеный, запутавшийся в шторах, –
Слова пронзают складки тишины.

Всё не могли сойтись, как Мохаммед с горой,
Но мусульманский мир зело активен нынче,
И, лёжа в полутьме привольной и сырой,
Мы зачинаем тон неугомонной речи.

Иди ко мне теперь. Смешной глагол "иди".
Чудовищный нарост я стала на груди
Твоей – глагол движения здесь не вполне уместен.
Смешных глаголов тьма спадает на глаза.
Тепло ли, девица, тебе? Нельзя нельзя
Нельзя нам вместе быть. Так отчего ж мы вместе?

Да просто ты есть я, но не в моём аду.
Когда ладошкою я по тебе веду,
Тебя не ощущаю как другого.
Руке моей легко. Руке моей смешно.
И выдыхаю я в подушку "хорошо" –
Одно из многих слов. Незначащее слово.

Теперь вот мы навек с тобой разлучены.
Довольно мрачный срок, но что поделать, если.
А мне не холодно – твоим участьем сны
Блаженной юности приподнялись-воскресли:

И тот пропавший дом, и тот пропахший сад –
Горелым, псиною, нарциссом, нафталином,
И та спокойная и твёрдая печаль,
Что гладит нас ладонью Бог Единый.
Но только ли ладонь так страшно велика,
Что мы не чувствуем её прикосновенья,
Иль просто эти сны, спеша издалека,
Утрачивают вкус, и только очертанья
Отсюда видим мы, как видим облака.

Ну... что б там ни было... Ты всё же всяко мой.
Душа твоя моя. Да полноте, душа ли?
Та судорога, та молочная струя,
Тот пламень проливной,
Который мы из рук, Известно Чьих, вкушали.


***

НАТЮРМОРТ

Субботнее утро. Шуберт. Фрося терзает тапок.
Голубые гортензии. (Помнишь, у Сапунова.)
Я лежу на полу между куколок, шляпок, тряпок
И смотрю на тебя, и потом засыпаю снова.

Музыка для исполнения: над водой? Над водами? Над водою?
Немецкий опять застывает членом национал-социалистической партии в перепуганном рту.
Ты сидишь за компьютером, подёрнут, как инеем, своей фарфоровой красотою,
И звуки Шуберта, как мышата, снуют у тебя во рту.

Уже три года я смотрю на тебя, как маньяк – на снятую с трупа камею,
В ожиданьи: придут полицейские – станут кричать,
Будут бить меня башмаком, а я буду лежать на полу, буду молчать.
Мол, ничего не знаю. Ничего не умею.

Голубые гортензии кучками фейерверка
По небу рассыпаны, словно здесь поработал космический крот.
– Мишенька, это не слишком ярко? – Это не слишком ярко.
Булькает Шуберт. Слёзы ко мне затекают в рот.
Eduardo

Анплаггд

Сегодня у моей подруги Насти Пальчиковой из группы "суХие" случится долгожданный железнодорожный концерт "Плацкарт Unplugged" - в 19.00, в клубе "Дача на Покровке", Покровский бульвар, д. 16-18, стр. 4-4а.

Они репетируют его два месяца последних, и я все ждала, когда наконец позовут. Настя споет сегодня "Войну и мир" и "Румбу Чиктаре", и меня окончательно отпустит.
hey (c) pavolga

Всё будет


  • Наутро после довольно невыносимой сцены с ревом и битьем телефона об пол мама уходит и оставляет мне на плите кастрюлю, завернутую в полотенце, и записку:

    "Родной,
    кушай суп
    и мудрой будь.
    Звони если что.
    Люблю."



  • [15.10.2009 4:43:16] Buzin говорит: ты чудо )
    [15.10.2009 4:44:18] Вера Полозкова говорит: я чудо отечественного пиздецестроения, бузин
    [15.10.2009 4:44:20] Вера Полозкова говорит: не более
    [15.10.2009 4:45:03] Buzin говорит: не. не отечественного. отечественное еще такого уровня не достигло.



  • А такая надпись приветствует меня ежеутренне по дороге к метро, и посвящу-ка я ее, пожалуй, Рыжей, с которой мы сегодня учредили профсоюз городских психопатов.