April 1st, 2010

Eduardo

Николай Эрдман. Колыбельная

Говорят, за этот текст и еще за его гениальные басни Эрдмана и арестовали в 1933 году, прямо на съемках фильма "Веселые ребята".


КОЛЫБЕЛЬНАЯ.

Видишь, слон заснул у стула.
Танк забился под кровать,
Мама штепсель повернула.
Ты спокойно можешь спать.

За тебя не спят другие.
Дяди взрослые, большие.
За тебя сейчас не спит
Бородатый дядя Шмидт.

Он сидит за самоваром
Двадцать восемь чашек в ряд,-
И за чашками герои
о геройстве говорят.

Льется мерная беседа
лучших сталинских сынов
И сияют в самоваре
двадцать восемь орденов.

"Тайн, товарищи, в природе
Не должно, конечно, быть.
Если тайны есть в природе.
Значит, нужно их открыть".

Это Шмидт, напившись чаю.
Говорит героям.
И герои отвечают:
"Хорошо, откроем".

Перед тем как открывать.
Чтоб набраться силы,
Все ложатся на кровать.
Как вот ты, мой милый.

Спят герои, с ними Шмидт
На медвежьей шкуре спит.
В миллионах разных спален
Спят все люди на земле…

Лишь один товарищ Сталин
Никогда не спит в Кремле.
в руинах

Win this world at cards and let it slip my hands

Из кумиров детства в живых и здравствующих осталось двое, и вот старшиий; если попробовать расслоить меня на песни, которые меня составляют, то я буду плейлистом из сотен композиций, а напротив этой будет стоять четырехзначное, наверно, число прослушиваний; если уж делать что-то, то делать как больше никто не сможет. Некоторая есть высшая драматургия в этом тексте и способе его подачи. Паленый диск Стинга за сто пятьдесят рублей на развале у "МакДональдса" в четырнадцать лет, а волшебство с годами только усиливается, как и положено настоящему волшебству.



A thousand years, a thousand more,
A thousand times, a million doors to eternity
I may have lived a thousand lives, a thousand times
An endless turning stairway climbs
To a tower of souls
If it takes another thousand years, a thousand wars,
The towers rise to numberless floors in space
I could she'd another million tears, a million breaths,
A million names but only one truth to face

A million roads, a million fears
A million suns, ten million years of uncertainty
I could speak a million lies, a million songs,
A million rights, a million wrongs in this balance of time
But if there was a single truth, a single light
A single thought, a singular touch of grace
Then following this single point, this single flame,
The single haunted memory of your face

I still love you
I still want you
A thousand times the mysteries unfold themselves
Like galaxies in my head

I may be numberless, I may be innocent
I may know many things, I may be ignorant
Or I could ride with kings and conquer many lands
Or win this world at cards and let it slip my hands
I could be cannon food, destroyed a thousand times
Reborn as fortune's child to judge another's crimes
Or wear this pilgrim's cloak, or be a common thief
I've kept this single faith, I have but one belief

I still love you
I still want you
A thousand times the mysteries unfold themselves
Like galaxies in my head
On and on the mysteries unwind themselves
Eternities still unsaid
'Til you love me