April 16th, 2010

hey (c) pavolga

(no subject)

Просто мне было семнадцать, и ты был самой большой тайной и самой большой моей гордостью. Я была подросток-подростком, вся "Каста" наизусть, пересдачи, тяжелые ботинки, скверная кожа, сумасшедшие амбиции, нездоровое пристрастие к року определенного толка - но у меня был ключ от волшебного сада, можно было лечь с трубкой в руке и слушать, как ты до четырех утра рассказываешь про Бежара, про Армению, про фламенко, про оптику - да хоть едешь молча, и слышно, что играет по радио в твоей машине. Можно ни черта не знать о карме, но ни на секунду не сомневаться, что вы увидитесь хоть бы и через сорок лет - время нелинейная штука, оно никогда не снимает эпизодов по порядку, и может статься, мы сейчас в самом приквеле этой длинной истории; в какой-то из сцен, не вошедших в режиссерскую версию; мы не виделись с ума можно сойти сколько, у нас весь клеточный состав сменился уже, а я знаю, как ты умеешь на пару градусов сдвинуть бровь, чтобы чье-нибудь ироническое недоумение в твоем пересказе сменилось ужасом, а ужас - отвращением. Территория другая, а карты те же, и если что и задело, то только береговую линию - мне сильно заострило линию рта, у тебя такие глубокие тени легли под глазами; а так-то мы разве не те же, и весна в этих переулках разве не так же нарастает, рокоча, как прибой или приближающийся состав; разве не капитулируешь раньше, чем даже успеваешь узнать окончательно и распахнуть руки для приветствия? Меня как будто простили сегодня, вынули из темечка ненавистную сломанную булавку; ты шестой раз проходишь один и тот же уровень, собрав все до единого гаджеты и очки, выучив все нужные реплики наизусть, и все мучительно ожидаешь какого-то сигнала, знака, совпадения, чтобы перейти на другой - и тут наконец что-то сверкает в нише или дальнем зеркале, ты делаешь шаг, оказываешься неизвестно где и в ту же секунду чувствуешь себя в полной, упоительной безопасности.


в руинах

(no subject)

Львович умер.

Как-то это непостижимо.

Все как будто оглохло внутри.