December 9th, 2010

в руинах

А я не знал, что у старух бывает имя

- Сколько вам лет, миссис Бентли?
- Семьдесят два.
- А сколько вам было пятьдесят лет назад?
- Семьдесят два.
- И вы никогда не были молодая и никогда не носили лент и
вот таких платьев?
- Никогда.
- А как вас зовут?
- Миссис Бентли.
- И вы всю жизнь прожили в этом доме?
- Всю жизнь.
- И никогда не были хорошенькой?
- Никогда.
- Никогда-никогда за тысячу миллионов лет?
В душной тишине летнего полудня девочки пытливо склонялись к старой женщине
и ждали ответа.
- Никогда, - отвечала миссис Бентли. - Никогда-никогда
за тысячу миллионов лет.


Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков".

любимая глава из любимой книги

Крошке Ку

Все время пытаюсь представить тридцатитрехлетнюю маму, счастливую от переезда в первую отдельную квартиру, молодого инженера с пепельными волосами до пояса, горнолыжницу, конец семидесятых, закончилась самая большая любовь, длившаяся три года, свобода, горечь и книги, у друзей рождаются вторые дети, первые идут в школу. Она не догадывается ни об отце, ни обо мне, ни о том, что переедет в Москву из этой возлюбленной квартиры, и представляет себе свою жизнь как-то, вероятно, совсем иначе, чем она сложилась.

Так в каком-то непросчитываемом часовом поясе мой взрослый сын думает обо мне, скажем, двадцати трех лет, живущей на Каретном ряду и каждый вечер наблюдающей город с высоты 11-го этажа, пишущей каждую неделю бесконечные неотправляемые письма, празднующей день рожденья на гастролях во Владивостоке, покупающей ночами в ближайшей к дому "Азбуке" вино и сыр у кассирши Расият, татарской красавицы с бровями вразлёт, которая станет потом героиней стишка, интервью по почте и на камеру, диск с "Маленькой мисс Счастье" и круассаны в орехах и сахарной пудре на завтрак, впервые равен себе и никуда не хочется из дома уезжать, -

э, через двадцать лет мы за тридевять земель от тех, с кем трещим сейчас по скайпу ночами напролет, мальчики, чье имя мелькает чаще всех прочих в любых разговорах, женаты на таких стервах, что мы отомщены, мы живем с незнакомыми людьми, пьем с незнакомыми женщинами, которых называем лучшими подругами, и воспитываем незнакомых детей, сериалы про Хауса классика жанра и хорошо забытое старое, на вечеринку в стиле 10-х девочки одеваются Леди Гагой, мы не помним, каково было каждый день видеть себя в зеркале с этой стрижкой, носить такие кеды, таскаться туда, где никто не встречает, трижды в месяц, и жить в квартире, где все так дьявольски неудобно; зная наш лёгкий характер, мы почти ни о чем не жалеем, зато мы уверены абсолютно, спустя двадцать лет, что нам гораздо лучше, чем тогда, и это даже, скорее всего, правда.

*была бы только мама жива*



зима

Сверхсрочная служба

старшему брату

всё никак не освоюсь с правилами пока:
есть фактура снега и есть - песка.
все мы сшиты не из одного куска.
радости хватает на полглотка.
плоть стареет, хоть обновляема и гибка.
есть секунды куда значительней, чем века.

видимо, я призван издалека.

там, откуда я родом и скоро вернусь куда,
не земля, не воздух и не вода -
но таинственная мерцающая среда.
местные не ведают там ни гордости, ни стыда,
слушают историю будто сквозь толщу льда -
из текучего абсолютного никогда.

не свихнуться стоило мне труда.

я давно катаю обол во рту
ковыряю обшивку, ищу черту,
чтобы выйти из этой вселенной в ту,
в ненаглядную пустоту.

но покуда корпус не расколоть,
я гляжу, как снашивается плоть -

и уже прозрачная на свету.




9 декабря 2010