Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:
  • Music:

ДМБ


Окна в машине скорой помощи закрашены белым на две трети, и в узкую полосу на уровне глаз бьет безумное октябрьское солнце, и парочки целуются, и девушки улыбаются в телефон. Мир из верхней трети окна машины скорой помощи абсолютно такой же, как был два часа назад, и это совершенно потрясает.

- Я не хотела тебе звонить: думала, ты скажешь, что опять занята.

В самой машине на носилках лежит старенькое вытертое одеяльце, бутыль спирта в раковине; в ней трясет и подбрасывает так, что ты думаешь: если бы у меня сейчас было, скажем, два огнестрельных ранения - я бы еще была жива? А вот здесь? А после этого поворота?

Твоя мама болезненно кривится при каждом резком движении, старается не плакать, не показывать страха, говорит: Не надо было любить тебя больше, чем себя. Это было неправильно.

Это первая скорая помощь в моей и ее жизни; первая больница.

Толстая тетя приемного отделения бодра, хохмит, флиртует с охранником на манер: Миииш? Ты меня охраняешь или просто так сидишь? - и бледным людям из каждой новой скорой, подъезжающей к больнице, говорит: Снимаем обувь, обнажаем верхнюю часть тела, проходим на кардиограмму.

В больничной каталке на ЭКГ завозят дедушку - впалый рот, грустные больные глаза, сиплое бульканье вместо речи; везущая его румяная бабушка в косынке, настоящее солнце, не вписывается в повороты и тихонько смеется своей неловкости.

За дверью раздается не кашель даже, а какое-то надсадное гудение, хрипы и вой; десять человек в приемном покрываются холодным потом - дед умирает там, это совершенно ясно.

- Что ж Вы, голубушка, не сказали, что его класть нельзя? Мы бы сидя сделали. Что ж Вы не сказали?

- Я не знала...

- Плакать только не надо. Тихо-тихо, дедуль, все.

И потом, перебирая бумажки, охраннику: Смотрю - а она уже мне улыбается. Улыбается - это главное.

Врач диктует в телефон имя только что поступившего восточного мужчины:

- Мендилей... Мен... вместо "з" - "д" - Менд. Илей. Нет, отчество не пиши, оно еще хуже.

Жена восточного мужчины при этих словах смущенно потупляет глаза.

В больничной палате темно и подушки в бурых разводах. Маму за три часа в больнице никто не обезболил, ей трудно ходить, и она не хочет долгих прощаний.

Я иду по коридору и грызу ладонь, чтобы не реветь.

У лифта я встречаю мою круглолицую бабушку, она узнает меня и немедленно расцветает.

- Положили?

- Да.

Мы идем к остановке; уже, оказывается, ночь.

- А дедуля давно болеет?

- Давноо. Мы месяц назад лежали уже, вот опять привезли. А это твоя мама?

- Мама.

- Молодая?

- Пятьдесят девять.

- Молодая; мне-то уж семьдесят.

Бабушка шамкает, и торопится со словами, и светится всеми морщинками одновременно; остановка; я глажу ее по плечу.

- Бабуль, Вы только держитесь, хорошо. Вы замечательная. Пусть дедушка выздоравливает, ладно.

- И мамочка поправится, поправится.

И я реву уже, и она часто кивает мне, и машет рукой вслед, и, не переставая улыбаться, роняет уголки губ и брови и тоже начинает плакать.

Ууу, ууу.

***

- Пойдем, что ли, в коридор поговорим.

В коридоре рядком стоят коляски, и я сажусь в одну и начинаю раскачиваться:

- Смотри, мам, как у тебя тут круто. Каталки, на колесах. С ветерком.

Мы сидим в двух каталках друг напротив друга, и смотрим в окно, а там многоэтажный дом, и видно, как кто-то стоит у плиты, кто-то ходит, кто-то смотрит телевизор.

Я привезла ей все, что она просила, и цветов, и всяких вкусных мелочей, но белье не хлопчатобумажное, яблок слишком много, и все это дорого, и книга не пишется, и хвосты не сдаются, и она опять недовольна всем.

Когда человеку больно, он становится агрессивен.

Мы умудряемся заводиться с полоборота и ссориться даже в больнице, она опять что-то требует, обвиняет, говорит "я живу с китайской стеной"; я ловлю себя на том, что при словах "дней на десять" - внутри мгновенный восторг от того, что я буду жить десять дней одна; мне от себя мерзко. Я хочу приезжать к ней, ставить сумки, целовать в щеку и уезжать, чтобы она не успевала наброситься на меня с претензиями. Необходимость бесконечно оправдываться убивает любые искренние порывы.

Господи, сделай так, чтобы мой собственный ребенок не родился автоматически всем обязанным - и неблагодарным; скоро ведь "кругом виновата" станет моей единственной характеристикой. Это Вера, она кругом виновата.

***

- Почему душам людей, собирающихся родиться здесь, не показывают специальных программ-гидов? Нарезок новостей? Криминальных хроник? Не сообщают, какими они здесь станут, условий проживания? И никакой туристической компании нет ведь, чтобы в суд подать, компенсацию стребовать.

- Вера, откосивших душ гораздо больше, чем людей. Это же призыв, мы солдаты срочной службы. You're in the army now.

- Ага, а самоубийцы - это дезертиры.

- Досрочные дембеля.
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…