Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Category:
  • Mood:

Про Львовича


При мысли о моем друге Илье Львовиче я почему-то сразу вспоминаю, как мы сломя голову бежим через дорогу из "Шестнадцати тонн", с концерта Нино, и, кажется, уже закрыто метро, последний поезд, и мы несемся, схватившись за руки, и машины на полном ходу выпучивают испуганные фары и орут - бэээнннь!

А еще как мы ехали в Крошке Ру, отбиваясь от воздушных шаров, как ссорились, как пускали змея, как играли в МПС.

Как ездили к Герману.

Потом я сразу вижу, как мы с Львовичем заходим в "Елисеевский", покупаем там две бутылки молока "Можайское" и теплую, длинную французскую булку в хрустящем пакете - идем, чокаемся бутылками и вопим "И вальсы Шуберта, и хруууст французской булки! Любовь, шампанское, закаты, переууулки! Как упоительны в России вечера!"; как мы едем в метро из университета, всей кодлой, и у нас ревность, раздутые ноздри и битвы за то, кто будет сидеть рядом с Львовичем, а Львович потупляет взор и томно хохочет; как мы пьем коньяк под памятником у журфака, и Львович рассказывает мне о том, что позднее; как мы сидим с vorontsova в Шашлыке-Машлыке на Арбате и травим анекдоты по кругу, самые последние в ресторане, свет почти везде потушен, и смеемся так, что пугается персонал.

Я помню, что я выхожу из больницы, куда только что положили маму, прощаюсь с бабулей и начинаю с воем рыдать; мне становится как-то так дико страшно, что я достаю телефон и начинаю листать записную книжку, обнаруживаю спасительного Львовича и кричу ему - Львович, Львович, скорая, я даже не знаю, что теперь делать, прости, что дергаю, Львович, ааа - а через полчаса мы уже сидим с Львовичем и Наташей в Zen Coffee, пьем мокко и какао, курим самокрутки и разговариваем, и Львович на выходе бросает:

- У Наташи на работе есть клиническая дура.

И все вдруг отчетливо слышат буги-вуги.

- У Наташи на работе есть клиническая дуура! - поем мы с Львовичем. - Не для этой глупой тети создана была культууура!

И обсуждаем, что когда разбогатеем, обязательно откроем клуб "Колбасный отдел". Или даже "Расколбасный отдел".

Если выползти утром из дома с температурой тридцать девять, просто потому, что нету еды и лекарств, идти по стеночке, очень себя жалеть, позвонить Львовичу и сказать: "Львооович. Мне тааак херооово." - он ответит: Сочувствую тебе, Верочка. Может быть, даже вечером перезвоню. - и положит трубку; но первым раздобудет Фервексу в баре, где тебе опять стало худо, принесет чаю, оденется, поедет провожать до дома; поедет провожать до дома, даже если с тобой все в порядке, просто поздно уже.

Львович рыцарь.

Львович верит в меня; при этом он лечит мою звездную болезнь вдумчивым точечным иглоукалыванием. Львович несколько раз говорил мне, что у меня офигительный голос, что надо вести ночные эфиры, и в итоге сам для себя сделал "ИльяЛьвовичFM" - звонил мне в двенадцать-час, и я пела ему блюзы, читала Брэдбери и разные стихи, свои и чужие; у нас был Вечер Трогательного, Вечер Прикола, Вечер Трепа за Жизнь; к эфирам для него действительно хотелось готовиться; Львович не терпит халтуры.

Львович вообще страшно строг и требователен к жизни; если ты вдруг начинаешь как-то нехорошо шутить и огрызаться, Львович может вспыхнуть, ударить тебя дамасским взглядом и тихо сказать: Полозкова. Прекрати немедленно. - и тебе станет стыдно; Львович, на самом деле, мудрость и совесть всей наши банды Бременских музыкантов. Рядом с ним все чуть подбираются, всем хочется вести себя приличнее. Ну или хотя бы попытаться.

Ты шипишь на него, ругаешься, а он подходит, оставляет рядом с тобой диск с записанной для тебя музыкой и программами и уходит. И ты бежишь за ним и страдаешь - Львович, прости меня, прости!

Львович актер одной брови. Он может одним движением ее внятно объяснить тебе все, что он о тебе думает.

Львович умеет рассказывать о музыке так, что она немедленно начинает играть у тебя в голове, плыть у тебя перед глазами; он человек-кино. Он смакует, катает образы на языке, подбирает какие-то немыслимые метафоры и эпитеты каждый раз, дух захватывает. У Львовича внутри, при всей внешней суровости, безумный цветущий сад. Там у него такая романтика, такое детство, такое небо в круглых спелых звездах, такие мелодии и гитарные переборы, что хочется замолчать и слушать; он иногда вдруг становится тих и нездешен, и смотрит как-то сквозь - и думаешь: вот, Львович гуляет у себя в сердце.

Львович сегодня празднует 23. И мне уже давно надо быть там.

Я люблю тебя, Львович. Спасибо тебе огромное за тебя.


Веро4ка
Tags: Львович
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments