Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Как-то так


Вспомнила про метро:

Поезд останавливается на Чертановской, все выходят, механический женский голос произносит:

- Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны. Граждане пассажиры, отойдите от края платформы, поезд следует в депо.

И вдруг, потеплевше, женско, устало:

- А машинистам - спокойной ночи.

И еще, на Южной, на скамеечке с высокой спинкой сидит девушка с постным лицом; с другого конца бежит мальчик в шапке, за ним его друг. Мальчик в шапке подлетает, в секунду, на руке перемахивает через спинку скамейки, рушится перед девушкой на колени и кричит - ну прости меня, прости меня, прости меня.

Друг хохочет, девушка встает, отпихивается, воротит нос, "ну что это такое, я здесь целый час сижу"; мальчик в шапке подхватывает ее на руки и кружит, она вопит, дубасит его кулачком, глотает улыбку, говорит - "нет, нет, все, отпусти", и у нее такое глупое пальтишко и шапка, и ты думаешь, ну дурачок, она такая обычная, я бы куда кинематографичнее кружилась, и надо еще обязательно хохотать белозубо, запрокидывая голову, салаги, всему вас надо учить.

***

Пульс в районе левой ключичной ямки не стучит даже - хныкает. Кто-то под кожей, маленький, плачет, спрятавшись в ложбинке. Всхлип, всхлип, будто хватает воздух. А если осторожно положить ладонь на живот, там будет отдаваться как в большом дискотечном динамике - тум-тумм.

А еще вот он, порывисто выдохнув, падает на тебя, лежащую на животе, накрывая тебя с головой, как большое упругое одеяло, и вы еще стиснутые все, переплетенные, пальцы, колени, волосы, и сердце вдруг начинает стучать у тебя справа, причем бешено, глубоко, совершенно иначе. И ты вдруг думаешь - почему справа?

А это его потому что сердце. Колотит тебе в ребра, как кулачищем в дверь. Ночью. Дых-дых-дых, открывааай!

И, следующей мыслью, - я вот это буду вспоминать, когда все кончится? И еще как улыбается виновато, в шапке стоя посреди комнаты, а из-под шапки кудри, такие, безумные, как вот дети маленькие рисуют, или как обижается понарошку, подбирая губы, и как хохочет, в профиль, ресницы натурально под прямым углом загибаются, вот зачем ему, мужику, такие ресницы бесстыжие, если ж их накрасить, они будут оперетточные совершенно, что еще, что?

И хочется укусить в бицепс и глаза зажмурить, сердце с правой стороны, какая чушь бабская, Вера, ну откуда в тебе эта блядская сентиментальность, я не знаю, расплачься сейчас еще, аыыыыыы.

***

Мы во вторник на факультете с Шевелевой наблюдали, как снимают сериал Не родись красивой; сначала пили чай внизу, подпихивая друг друга под локоть, вон, видишь, вон та, с рогами на башке, маленькая, с книжками - это и есть Пушкарева; дааа, действительно страшна, как моя жизнь; но она очень хорошая актриса в РАМТе, говорят, да я думаю, еще бы, быть в кадре такой деревянной, негнущейся, с ровно тремя выражениями лица - это надо быть реально хорошей актрисой; осветительные приборы, шнуры, треноги, доски, светоотражатели по всему факультету; это старость, Шевелева, говорю я, перешагивая через провода, приходить на факультет так редко, что теперь тебя встречают съемочные группы, это уже года, года.

Шевелева заколола свои, совершенно мультфильмные, в свою очередь, кудри на косой пробор, стала нестерпимо, раздражающе прекрасна, мы нашли рядом с кабинетом билеты по теории литературы, Шевелева спускается по лестнице и старательно, будто губами с ладони ягоды собирая, вычитывает, округляя буквы, в конце каждого причастного словно приседая в книксене :

Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на сверкающие обломки; дети все глядят, собравшись вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а воздушные экадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь послеповатостью старухи и солнцем, беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми кучами.

Кивает, дочитав, такая красивая, такая сытая прочитанным, я говорю, что это Гоголь, так может только Гоголь, и мы несколько лестничных пролетов еще копаемся в безвинной первокурснической папочке; мы обе сдали зарубежную философию на отлично, такие примерные, собираемся в кино, читаем с карточек Гоголя, факультет, камеры; как будто напоследок пытаешься влезть в свой старый свитер, любимый до жути, я не знаю, как объяснить, это последний экзамен последней сессии ever, и вы обе давно другие, а я и подавно года два последних ничего вовремя не сдаю, я тупая раздерганная баба, но Шевелева так читает, она влюбленная такая, у нее такие пшеничные кудри на пробор, что у меня меняется походка, излет студенчества, лестницы, перила, такие мы юные, такой у нас хохот звонкий, рассыпается по балюстрадам, как жемчуг с нитки и уносится дробно - а, а, а.

***

А еще мы с Нелли name_of_rose смотрели вчера Гришковца на dvd, и я теперь огришковеченная тоже; я вспомнила, как два года назад Йован пересказывал мне его "берешь в одну руку портфель, а в другую (гримаса муки) смееенку"; как там дела у Йо, кстати, еще одна глава журфаковских мифов и легенд; я теперь все время подвожу итоги, каждый кофе на факультете делается эпичен и торжественен, в каждой кипе конспектов и шпор ностальгия между страниц; я сегодня полчаса пыталась вспомнить, что надо кричать, высовывая зачетку в полночь в окно. "Отлично"? "Слава труду"? - осенило, вылезла, выдохнула в метель - Халява, ловись!; Нелли говорит, что мне можно с таким же успехом рассказывать какие-то свои моноспектакли, и билеты можно будет продавать за ужасные деньги.

Мне лестно.

***

На любимом бесплатном музыкальном сервере запретили качать музыку альбомами, можно только по три композиции в день; появился маленький, призрачный распорядок: сегодня три песни Шаде, завтра три песни, послезавтра еще три, потом Металлику, потом Бобби МакФеррина, старенького, потом, может, Брамса, Венгерские танцы; хоть в чем-то можно быть уверенной, "а что ты делаешь завтра? - качаю три песни Шаде".

Если небо, понятно, не упадет на землю, как тоже любил приговаривать Йован; у меня какое-то бездорожье внутри, распутье, распутица, распущенность; зыбкое все такое, неверное, похмельное, не мое; я когда была маленькая, и меня вели мама и какая-нибудь ее подруга за руки с двух сторон, а я уставала, засыпала на ходу - я поджимала ноги и так висла, а они меня несли, как большую сумку, и я закрывала глаза, и мне казалось, что я лечу, просто невысоко и рывками, в такт шагам.

Я смакую каждое слово сейчас, каждую упрямую, трепыхающуюся эмоцию - Гришковец говорил про бабочек-махаонов, хрустящих в пальцах - у меня такое неподвижное, не моргающее забытье приговоренного, каждая секунда клоуз-апом - и при этом будто в расфокусе; рябь на воде; я двигаюсь вдумчиво, преувеличенно, переминаясь с пятки на носок, катая под скулами желваки, словно у дверного звонка, в нерешительности; у меня пора бесконечных флэшбэков - я внезапно трехмерно вижу, как иду по коридору экстерната, как в детском саду сижу у шкафчиков, натягивая колготки, как лет в десять сижу на балконе номера-люкс в каком-то доме отдыха, куда меня запихнули к знакомым; какие-то такие внезапные, оглушительно точные воспоминания, никогда до этого не выпадавшие из колоды, нетроганные еще, без жирных отпечатков, без следов от рамки - и так неожиданно всегда, во время разговора, секса, вечернего чая, без всяких сигналов и предупредительных в воздух, вплывают в голову и уходят, как большие печальные рыбины; отрыжка памяти, зеленые пузыри с тинного болотного дна; я на самом деле так давно живу, так давно, Господи, неисповедимы твои архивы, твои ассоциативные картотеки; как Ты сам-то живешь, с целой вечностью на одном жестком диске?

У меня завтра - не лги себе, Вера, сегодня, давно сегодня - зачет по русской философии, а я сижу и пишу что-то. Будто берешь на руки свою холодную тревогу, головкой на локоть, и баюкаешь, баюкаешь, сам уже засыпаешь, а она все лежит, как кукла, и смотрит на тебя мертвыми распахнутыми глазищами.
Tags: Йо, Шевелева
Subscribe

  • Перловка

    Мы с Сашей М. пишем песни для детского кино: когда он в городе, он приходит ко мне в гости, мы запираемся на три часа в комнате, и из-под двери…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011

  • (no subject)

    330, что ли, человек, и ни одного лишнего. Штормовым каким-то счастьем накрывало на сцене, не могла прекратить улыбаться. С ума сойти. Весь номер в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Перловка

    Мы с Сашей М. пишем песни для детского кино: когда он в городе, он приходит ко мне в гости, мы запираемся на три часа в комнате, и из-под двери…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011

  • (no subject)

    330, что ли, человек, и ни одного лишнего. Штормовым каким-то счастьем накрывало на сцене, не могла прекратить улыбаться. С ума сойти. Весь номер в…