Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Category:
  • Mood:
  • Music:

Отметки на полях


Проводили кумира palyana; кумир, вероятнее всего, уже в Копенгагене. Ветрянка опрокинула кумиру все его вожделенные каникулы, но было жутким эгоистическим счастьем приходить на Маяковку, обнимать кумира в шелковой пижаме, целиком залитого зеленкой, маленького, большеглазого, язвительного; кумир умеет смерять взглядом, эквивалентным ведру льда на голову; кумир так угрожающе складывает руки на груди, так хулигански, криво ухмыляется, так заразительно хохочет, что хочется выкрасть его, благо невелик и легок, хотя, конечно, суров как классная руководительница, запереть в кладовке и иногда приходить любоваться.

Кумир в ответ на мое заявление, что я поэт-пролетарий и дитя трущоб, умеет веско, вздернув бровь, говорить - "а я молодая жена состоятельного человека"; или, например, кивая на мое подозрение, что обо мне говорят ужасные вещи в квартире на Тверской-Ямской, стоит мне выйти за дверь, потупить взор и протянуть:

- Заинтересуйте меня материально, КумирВерочка, и возможно, я смогу Вам помочь.

Я просыпалась утром на Маяковке, шла на кухню и говорила:

- Кумир, вы на меня дурно влияете, мне всю ночь снилась Дания.

- Н-да? - бесстрастно. - И что там было?..

- Ничего хорошего.

- (разочарованно) Тогда это действительно была Дания.

Нелли позвонила мне вчера ночью, когда я была пьяна до состояния тупой беспричинной улыбчивости, и сказала, во сколько кумир уезжает и что ему нужно семечек; это чистая фантастика, что я все запомнила и привезла кумиру кучу семечек, которые кумир, хихикая - "я вообще-то просила одну пачку" - запихал в чемодан, а потом сел мечтать.

- Вот я приеду в Копенгаген, и мы сядем с состоятельным человеком смотреть дивиди, и я буду делать так - тьху! тьху! - чтоб он наконец осознал, на представительнице какой высокой культуры он имел счастье жениться.

Мы шли к такси, и я гордо везла кумиров ядовито-зеленый чемодан, и кумир улыбался:

- Верочка, Вы отлично смотритесь с чемоданом.

- Мне так яростно хочется свалить отсюда, кумир, что с авиабилетом я была бы и подавно неотразима.

Мы сидели в Шереметьево под нечеловеческий дикторский английский ("атеншон! рейс намбор илэвэн двенти файев!"), в окружении десятка клонов китайских стюардесс - в одинаковых туфельках, синих формах, шейных платках, шапочках, чулках, с одинаковыми сумками и ежедневниками, раскрытыми на одной и той же странице, как будто происходит кастинг у Вонга Кар-вая, и только у одной белый покемон, у другой круглая железная пудреница, а третья вылитая Люси Лью через десять лет; я предавалась путешественническому онанизму, смаковала воздух аэропорта, прохладный, тающий во рту, как мятная конфета, сверкающий, залитый неоном, наполненный звуком тележек, голосов, ту-ду-дум-электронных сигналов перед каждым сообщением; я думала, что я сейчас выдохну, посмотрю сквозь блики на стекле в лицо девушке на таможне, накрашенной, словно кукла, сяду в самолет и буду пить кофе до самого Лондона, Будапешта, Пекина - а если Пекина, то напевать прекрасную Кэти Мелуа -

There are nine million bicycles in Beijing
That's a fact
It's a thing we can't deny
Like the fact that I will love you till I die -

- и сойду по трапу, и вдохну глубоко, а там будет совсем другой воздух, мягче, бархатнее, теплее, усталые, кашемировые сумерки, негры-носильщики, предупредительные билл-бои в отелях, ни одного, Господи, знакомого лица.

Но кумир попрощался и уволок за собой свой зеленый чемодан, а мы с Мариночкой сели в маршрутку и поехали домой; тут тоже весна, невыносимая абсолютно в своей порнографической голи и грязи и оттого стыдная немного, щемящая, комкающаяся в горле; мы ехали, а кумир, наверное, смотрел на асфальт из иллюминатора своими огромными глазищами хаяо-миядзакиевскими, и мыслями был уже далеко.

Надо, наверное, написать о том, что я не знаю, в каком конце Москвы проснусь завтра, что мы всем курсом фотографировались на выпускной альбом, и пили с Трепой, Ининым и Рубеном, и мне вдруг стало дико смешно оттого, что может быть что угодно между поступлением и окончанием - десять влюбленностей разной степени тяжести, пять крупных предательств, несколько ужасно близких подруг, бесчисленное количество пьянок, шуток, истерик, подъебок, многие недели безмолвия, жаркие сессии, долгие телефонные исповеди, литры гелевых чернил, слез, дешевого портвейна, - но спустя пять лет, пройдя все возможные стадии отношений с несколькими людьми, от чувства, что это куски тебя, до желания, чтоб они умерли немедленно в муках у тебя на глазах - ты будешь смотреть на всех с чувством такого же осторожного дружелюбия, как и в самый первый день на факультете, будешь также неузнавающе оглядываться и думать, насколько огромен факультет, будешь так же точно шутить и кивать, и пить, и смеяться, думая, что вряд ли эти люди останутся с тобой, когда все кончится, впрочем, хотелось бы верить; ты едешь с Трепой в машине и орешь в голос песню, которую все слушали в твоем седьмом классе, как и в первый раз, пять лет назад, когда вы ехали с Трепой в машине; она гомерически смешно расскажет тебе о французском сыре со вкусом теплого бомжа, о том, как она играет в WoW за мерзкого мертвяка, мечтающего отравить все живое, и чувствует, в целом, что нашла призвание; ты ее также любишь и также боишься, как и тридцать первого августа две тысячи первого года, а она еще прекраснее, чем тогда; она встает рядом с тобой перед объективом Шевелевой и говорит ей - "ты потом выложишь и скажешь, что это монтаж, потому что мы ведь друг друга ненавидим", а получается вот так; это университетское время оказалось герметично, замкнуто, отделено непроницаемым чем-то от всего остального времени жизни - вот оно зазеркалилось, замкнулось в начальной точке, свернулось и выплюнуло тебя обратно в мир, не дав ничего забрать, унести, выкрасть, как ничего нельзя забрать из компьютерной игры или сна - ты как будто проснулся следующим утром, став старше на пять лет.

Другим, конечно, но перед тем же разбитым корытом в точности. С настойчивым подозрением, что этот марафон смысла не имел решительно никакого.

Кумир уже пьет шампанское в своей копенгагенской квартире, говорит что-то, периодически переходя на датский и, наверное, улыбается.

Спокойной ночи, кумир.
Tags: Маяковка, Трепа, кумирЯнуля
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…