Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Эстетика распада


Мне жутко нравится наблюдать за этим - как вот сначала резкая боль в горле, точечкой, слева или справа, как будто срезан кусочек кожи, потом утром просыпаешься как будто расползшаяся, несфокусированная, распухшая, потом заливают цемента в нос: ходишь - громыхает, ляжешь - застынет глыбой; потом кусаешь колбаску - и только чуть колет рецепторы от остроты, а так никакого вкуса, это мог бы быть просто приперченный тапочек; потом просыпаешься ночью, натурально, заревом, пылающая, ноющая, вся как будто током хваченная, температура под тридцать девять - ууу, и странно, что на паркете за тобой не остаются черные тлеющие следы, обугленные с краешку.

Сидишь и думаешь весело: вот, я гнию. Бактерии жрут мое юное тело, чавкая и урча. Вирус гнездится, растет, ширится, закипает. И делается даже как-то торжественно. Чую с гибельным восторгом - пропадаю, пропадаю.

Я стала так часто и так сильно болеть, что пора подводить под это какую-то идеологическую базу.

Например, что Боженька мне чего-то не может объяснить нормальным языком, поэтому со злости только и возит меня мордой по асфальту.

Что ж, тоже взаимоотношения.

***

Хотя возить-то возит, но при этом, похоже, кусает губу и щемяще нежно гладит по руке.

Потому что стоит мне решить, что никто сегодня не встретит мою маму ночью в аэропорту, как Марианна произносит "без вопросов"; стоит мне подумать, что никому до меня нет дела, и я демонстративно, мстительно подохну здесь одна и буду вонять - как без предупредительного в воздух, в обеденный перерыв приезжает Тема Бергер, зеленоглазый, запыханный, с чернильным пятном на джинсах, и привозит винограду, клубники и ананас. Как стояла, так и садишься.

То есть никому даже не предъявишь, вы понимаете. Аж зло берет.

Вселенная протягивает тебе то мороженку, то пирожок и растерянно наблюдает, как ты тычешь мороженкой в лоб, а в пирожок пытаешься обуться.

Все прекрасные, все тебя любят и готовы помочь, а ты просто идиот. Ыыыы.

Это у Линор Горалик было в прекрасной книжке "Недетская еда":

Очередной раз начинаю ныть, что я хочу быть кошкой у хороших хозяев, потому что вот – идеальная жизнь, безопасность, тепло, на всем готовом… Значит так , - говорит Юра. – Давай я объясню тебе, какой бы ты была кошкой. Ты думаешь, ты была бы счастливой кошкой. Но на самом деле ты была бы очень несчастной кошкой. Нормальная кошка потому что утром просыпается и думает: хорошо, печка теплая… Потом думает: хорошо, сейчас молочка из блюдечка попьем… потом попьет и думает: хорошо, сейчас на снежок в окошко поглядим… а там обед скоро… Это ты хочешь быть такой кошкой. А была бы ты вот какой кошкой: проснулась и думает: «Печка теплая… горим! Точно горим!!!» Поносится по дому, убедится, что не горим, ляжет отдышаться и думает: молочка бы сейчас. Но ведь блюдце наверняка пустое. Ну, то есть, я почти уверена, что пустое. Страшно даже пойти посмотреть. Господи, за что мне пустое блюдце??? Ну, подивится, что блюдце полное, попьет (немножко, чтобы на потом осталось, потому что понятно, что налили по случайности и больше не нальют никогда) и думает: можно бы на подоконник… но что там за окном? Там же наверняка ужас какой-нибудь за окном. Там же наверняка замерзает кто-нибудь насмерть и едет холодный поезд с картофельными очистками… нет, я не могу… высунет нос – тишина, снежок, благолепие… Ляжет на подоконник и думает: о господи, скоро обед. Какой обед – у меня же болит желудок, а не поесть – они обидятся, а я не могу их обидеть, я же им стольким обязана, ну как же мне жить? И так далее. Вот такой ты будешь кошкой. И умрешь в теплой квартире, у хороших хозяев, перед блюдечком с молоком – от нервного истощения.

***

Вдогонку к этой и вот этой историям, про теорию невероятности - давно хочу рассказать, но все никак не могу.

Я когда-то давно много писала про одного мужчину, про то, как в Египте была в него влюблена.

Обычная курортная история, девочка выбрала себе первого мужчину специально, чтобы никогда его не встретить больше.

Ну, это чисто физически невозможно, если человек много лет работает по Египтам-Турциям, за много тысяч километров, и ты не знаешь ничего, кроме его имени, и знать, честно говоря, не хочешь.

В начале июля, недели три назад, я ждала Мужчину на станции метро "Фрунзенская". Сидела и выписывала рифмы в тетрадку, придуманные в дороге, аккуратно, в два столбца.

Подходит девушка, миниатюрная, огнеглазая и говорит - а вы не vero4ka случайно?

Она, говорю.

- Я вас давно читаю! Меня Анжелика зовут.

Садится рядышком, с третьей минуты на "ты", с пятой - сидим в обнимку, шутим, хохочем, она дарит мне квадратную подставку под пиво с каким-то красивым европейским собором и вдруг вытягивает шею и говорит:

- Вера, по-моему, Вас нашли.

Я оборачиваюсь в том направлении, куда она указывает, и вижу, что от вагона метро идет мужчина в бейсболке, с рюкзаком, и щурится изо всеx сил, приглядываясь.

Подходит и говорит:

- Привет. Помнишь меня?

И вот тут случается пиздец, потому что это он. Воздух входит в легкие - и от шока забывает выйти, и так сидит внутри, охреневший. Реальность ломается, сыплется, хрустит по швам.

- Здравствуй, - говорю. - Конечно помню. Как тебя забудешь.

Он в Москве три месяца, он улыбается, он близорукий, он очень спешит.

Я беру ручку и напротив столбцов с рифмами записываю его телефон.

И под телефоном зачем-то пишу его имя, крупно.

Он вчитывается, видит имя, расплывается в улыбке, обнимает, хлопает по спине, кричит "Поооомнишь!" - впечатывается в губы и прыгает на эскалатор.

Я еще полчаса пытаюсь захлопнуть рот и как-то, я не знаю, - хотя бы моргать синхронно, не говоря уже о том, чтобы что-то членораздельно говорить.

Ну этого же не может быть, потому что не может быть никогда. Сколько раз мне казалось в метро, что он входит в вагон, и каждый раз я едва не стучала себя по губам - Вера, в этом городе двадцать миллионов людей, даже если он и приедет сюда, это невозможно, не-воз-мож-но.

Сколько бы я отдала за эту встречу, когда писала, например, вот это?

А сейчас я конечно не позвонила.

Суть не в этом.

Они все, все, все возвращаются, проявляются, всплывают через много лет.

Я смотрю на Мужчину и думаю - где, как нас столкнет с тобой, через пять лет после того, как все кончится, буду ли я замужем, будешь ли ты стрижен, перекосит ли тебя - или озарит?..

Все это несколько безумие.

Где-то в бесконечных коридорах Небесной канцелярии есть крошечная комнатка, где сидят четыре укуренных ангела, как у Тонино Бенаквисты в "Саге", и пишут сценарий моей жизни, и сами вряд ли ведают, что творят.

Не забыть поставить ребятам бутылку лучшего вискаря, когда доберусь до них.
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…