Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:

Faraway, so close


Только и утешаюсь, что сладким, стыдным, остервенелым эскапизмом - Вера, ты сдашь эту и другую работу, они тянутся за тобой с августа, долбаный лузер, трудно сделать что ли уже, получить свою страшную гору денег и рвануть отсюда к едрени матери, чтобы, натурально, только пятки и сверкали.

Посидеть пару недель в Киеве, пару в Питере, пару в Екатеринбурге, а вообще страшно хочется в Батуми, кушать аджапсандал и на холмах мохнатых раскидываться звездой и лежать; а еще старая, мучительная страсть к Италии, со всеми Флоренциями этими, Венециями, Пармами несусветными, мы сегодня с Софи пошли на пресс-конференцию антикварной итальянской выставки в России и там слопали весь их фуршет, как же они готовят, злодеи, это же помешательство и погибель.

А еще Токио снится периодически, надо сказать, и какая-нибудь буколическая английская провинция у моря типа Портсмута, Плимута или Ньюпорта; я восемь лет проучилась в английской спецшколе, росла на фильмах с Джули Эндрюс без дубляжа, бесконечные топики, London is the capital of Great Britain, из года в год, Маргарет Тэтчер, Queen Elizabeth, красные двухэтажные автобусы, королевский караул в смешных папахах на ремешке, тауэрские вороны, Nelson's Column, - а так никогда и не была в Лондоне; Северный Ледовитый подтает еще немного, их окончательно смоет, а я так никогда и не увижу восковую Бритни Спирс в Музее Мадам Тюссо.

Я вообще понимаю, что идеально себя чувствую только на чемоданах, в дороге, в поезде, в такси из аэропорта в гостиницу. Я, впрочем, подробно уже писала про это все, даже стыдно, ничего не меняется.

Утешительный такой, ритуальный, анестетический вечерний онанизм - лечь в постель и полчаса думать о том, что я возьму с собой в Бомбей или Сингапур, если завтра с утра прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и подарит тележку бабла.

От кого ты все время бежишь, Вера?

Чем тебе здесь не Бомбей?

Здесь лимонно-желтые листья обклеивают дорогие иномарки, как предупреждения о парковке в неположенном месте, и Софи громко поет Моцарта в троллейбусе с запотевшими стеклами и дирижирует сама себе пухлыми своими, детскими ручонками; на углу Усиевича и Черняховского, напротив дома Кости Инина, жизнерадостные рябые гастарбайтеры продают твои любимые чебуреки с сыром, лучшие в городе; этот город, Вера, пророс в тебя уже повсюду, и метастазами стреляет в самых неожиданных местах; ты его вслепую читаешь, брайлем, по трещинкам, щербинкам, выемкам в асфальте и стенах; на Патриарших прудах двадцать лет назад тебя учили ходить, двенадцать лет назад ставили на коньки, года три назад поили и учили петь под расстроенную гитару, а сейчас ты сама уже кого хочешь научишь, не так ли; каждый никитский, околобронный, кривоарбатский переулочек под кожей давно, как разветвленная система сосудов, на каждом доме, дереве и каждой качельной оси по мемориальной доске - "а здесь мы с Галексом на первом курсе целовались как сумасшедшие щенки, ночью, летом, и с меня уже чуть майку не стаскивали у всех на глазах"; два сросшихся корнями дерева, которые все детство были тебе мотоциклом - там характерная выемка для ноги, ты садилась, вцелялась в кору и говорила "дрррынь, дррынь" - спилили месяцев пару назад, вы с Бергером пришли, а там уже не мотоцикл, зажатый между двумя могучими кленами, а сиротливый мопедик с колясками спереди и сзади, они скоро выкорчуют и это, Вера, вот оно, твое детство.

По улице Красина, на которой ты заблудилась недавно, когда искала его дом, тебя водили в художественную школу, и ты хорошо рисовала, Вера, у тебя были такие совершенно гигантоманские картины про вазы и дома, пестрые, кривые, и было тебе лет пять, и коса у тебя была буквально до попы; конек-горбунок на Тверском бульваре, с отбитым, а потом приклеенным хвостом - ты помнишь, что тебя нельзя стащить было с него года в четыре, а этим летом Бергер фотографировал тебя на нем, и ты на коне не умещалась уже, только хмурила брови и изображала маршала Буденного.

Так куда ты все время бредишь сбежать отсюда, Вера?

Случайно знакомые мужчины встречают тебя ночью при выходе из вагона метро, оказываются соседями, поят на качелях розовым и рассказывают о том, что где-то в Бурятии сидит лама, девяносто пять лет назад ушедший в ретрит и только сейчас начинающий немножко подгнивать; все эти переулки на Янгеля, где вы гуляли с Заболотной, когда у нее были розовые волосы и розовое пальто, и в классики прыгали с ее младшей сестрой, и заключали договоры о том, чтобы не материться больше, а за каждое матерное слово взимать друг с друга по пять рублей - и влезли в неразгребаемые взаимозачеты; З. ведет тебя по Щукинской, через парки, ровно той дорогой, к какой ты шла лет восемь назад к дому Сережи Демчука на день рожденья, и помнишь ее просто вот до мелочей; ты едешь в машине мимо Поклонной, мимо Триумфальной арки, и хочется страшно выть, потому что вот тут за поворотом живет Чуковская, которая больше не любит тебя и в гости никогда не позовет.

Так куда ты денешься? Или ты так сильно измарала этот черновик, что тут уже все сливается в одну сплошную черноту, и надо новый лист? Думаешь, там набело перепишется? А мир, Вера, это толстенная пачка бумаги А4, и ты подсядешь, это завораживает - писать и комкать, писать и комкать; нет уж, сиди, дописывай, это как на вступительных экзаменах - один черновик, один чистовик, все строго учтено и опечатано.

Да-да.

Но если ты вдруг закончишь эти две гребаные работы, и тебе выдадут на руки самую большую сумму за всю историю твоего довольно-таки убогого фрилансерства - то в Киеве нужно обязательно отзвониться двоюродному брату, в Лондоне найти место, где принцесса Кушла ужинала с Джошем, купить Лохматому аутентичный напульсник клуба Челси, а в Италии - ну, могилу Бродского отыскать для начала. И отовсюду привезти З. магнитов на холодильник, плевать, что на этом холодильнике висит совсем не твоя фотография.

А теперь спать, спать.
Subscribe

  • Открыточка

    Какой громадный, необозримый был год, и какой еще предстоит. Твоя индийская виза теперь готова на месяц раньше моей, ты резво комментируешь…

  • Многая лета

    Так или иначе, а всё к лучшему, душа моя; видишь, как мы обе изменились за какой-нибудь год, и вот уже ты, по возвращении из санатория, в…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Открыточка

    Какой громадный, необозримый был год, и какой еще предстоит. Твоя индийская виза теперь готова на месяц раньше моей, ты резво комментируешь…

  • Многая лета

    Так или иначе, а всё к лучшему, душа моя; видишь, как мы обе изменились за какой-нибудь год, и вот уже ты, по возвращении из санатория, в…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011