Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Category:
  • Mood:

На заказ

Я никогда ничего не рассказываю про работу, но тут чего-то захотелось; например, прошлой осенью мне нужно было написать пару десятков рекламных рассказов. Именно рассказов, и именно про конкретный напиток; я сейчас их читаю и веселюсь.



История 2

Из кухни голоса, хохот, звон посуды, монотонное гудение телевизора; у взрослых праздник, они непривычные, громкие, раскрашенные, на каблуках; Шуше и Пете поставили в детскую тарелку с фруктами и две бутылки сока, обещали еще торта, если дети не будут носиться, но, кажется, забыли совсем.

Шуше семь, у нее челка и косы в разноцветных резинках; она курноса, у нее пронзительный, чуть изумленный лазоревый взгляд, и она почти всегда серьезна – если только не начать ее щекотать; Пете шесть, у него овсяные волосы, встающие пушистым одуванчиком, если потрепать по макушке; Петя научился читать в три, и сейчас перечитал уже все, до чего дотянулся, и в первом классе его дразнят зубрилой, что обидно и неправда, потому что Петя вовсе не для того читает, чтобы умничать. Ему просто все жутко интересно, а умничать выходить как-то само собой.

У Шуши в комнате куча книг.

- А это чего?

- Это про динозавров. Там их много было – тираннозавры, бронтозавры там, птеродактили.

- Я знаю, да, это когда еще людей даже не было.

- Ага.

- А ты любишь что ли динозавров? Вон у тебя их сколько по комнате. Даже мягких два.

- Это Степа и Вовка, они братья. Я без них не засыпаю.

- А я мультик смотрел про них, они там были маленькие, и искали родителей, и там еще был совсем крошечный, похожий на ворону.

- Да, он терялся все время, они его спасали!

Шуша смеется, а Петя все уже перетрогал в ее комнате и не знает, куда девать руки; он берет бутылку сока, читает громко «Фру-тинг», «на-пи-ток из на-ту-раль-но-го ви-но-град-но-го со-ка», откручивает синюю крышку, похожую на клоунский нос, и делает пару глотков.

Отирает губы тыльной стороной ладони.

- Слушай, там настоящий виноград. Хочешь?

- Хочу.

Дети сидят на полу и вертят в пальцах разноцветные детальки конструктора.

- А они дадут нам торт, как ты думаешь?

- Обещали.

- Пойдем спросим?

- Ага, они тебя сгребут, на колени посадят и скажут: «Шуша!» - она презрительно кривится, - «А прочитай нам вот этот стишок про поросенка и ежа!» Не, ты как хочешь, а я не пойду.

- У меня требуют про «мой веселый звонкий мяч» всегда.

- Ну вот, и скажешь, они умные после этого.

- Неа.

Дети смеются и жуют цельные виноградины.

Петя чешет пальцем переносицу, глядит в окно на вечереющий город. Петя никогда не думал, что с девчонками можно говорить, и они не будут хихикать глупо и носы воротить.

- Шуша, знаешь что, я, пожалуй, женюсь на тебе.

Шуша пожимает плечами и вдруг рдеет до кончиков ушей.

- Очень мило.


Когда гости уходят, и мама приходит почитать на ночь, Шуша рассказывает ей про Петино предложение.

- Вот ты смеешься, мама, а все же может случиться. Он любит динозавров, у нас у обоих волосы светлые, и он не красавчик, что очень нравится папе.

Мама почтительно кивает и прячет улыбку.

Бутылку Фрутинга, которым Петя угощал ее, Шуша спрятала в шкаф под младшего динозавра.

***

История 3

Встретились поздно вечером уже, пошли к набережной, - а осень, воздух будто делают резче, отмывают, отцеживают, дают ему в холодильнике отстояться; все непривычно четкое, контрастное, пронзительное; по дороге зашли в магазинчик купить чего-нибудь выпить.

Купили хорошей водки и несколько бутылок Фрутинга – запивать; вышли на улицу, прошли метров триста и поняли, что воровато прятать алкоголь под куртку каждый раз проходя мимо милицейской машины – это как-то слишком по-школьному; отпили немножко из пластиковых пэтов с соком, аккуратно влили в них водку и шли уже, совершенно легально потягивая терпковатый коктейль – у Темы водка с соком красного апельсина, у Лехи с персиковым.

Зябко прячут ладони в рукава; смеются молодецки, раскатисто, запрокидывая головы.

- Я тут, Темыч, намедни надрался до зеленых чертей, и последнее что помню – как уезжает друг мой Женя, и я закрываю за ним дверь, и звук защелки – и все. Дальше, Темыч, просто обрыв пленки; я вроде помню, что спать собирался, и вроде как-то с четким намерением заснуть и выпроводил Женьку, и направился в комнату.

А утром, Темыч, я просыпаюсь явно не дома и – внимание – не один. Я лежу ни жив ни мертв, башка трещит, и напряженно думаю, что я скажу сейчас этой девушке, которой не то что имя не помню – вообще не отследил, простите, никакой предыстории. Ужас, Темыч, я старый для таких игр уже, я, знаешь ли, совсем не ожидал от себя такой прыти, анекдот ведь чистый – но девушка наличествует, и я рядом с ней, и незнакомое какое-то жилье. Я погуливаю, бывает, но воспоминания пунктиром каким-то все же отпечатываются, бары там, маршруты; а тут, Темыч, я девушку, получается, силой мысли материализовал. И еще меня телепортировало куда-то непонятно куда. Магия! И я осторожно приподнимаюсь на локте, перегибаюсь через нее и заглядываю моей, значит, новой знакомой в лицо. А это Анька, Темыч! Это моя Анька, девушка моя, третий год уже вместе; я там от радости чуть не разрыдался. Встреча на Эльбе, Темыч, в лучших традициях. Я ее, оказывается, вызвонил вчера, она за мной заехала и забрала меня к родителям, родители на даче. Родная, говорю, ты представить себе не можешь, как я счастлив тебя видеть сегодня. Просто вот даже передать тебе не могу. Обнял ее, знаешь, как будто только что с фронта вернулся. И мысль такая предательская – все, допился, старый дурак, жениться пора, не тот ты уже, покоя сердце просит. Я еще раз такое переживу, Темыч – я точно ей за кольцом пойду, просто чтоб гарантировать себе сохранность нервной системы.

Молодые люди синхронно допивают свои импровизированные коктейли и целят синими бутылочками Фрутинга в урну – Леха попадает, а темина, с портретом красного апельсина в фас на боку, отлетает в сторону с глухим пластиковым хлопком.

***

История 4

Это как-то уже вошло в негласную традицию у девочек: в четверг – к Лере, без отговорок, с двумя литровыми бутылками мартини, сырами, орехами, бисквитом и самым свежим дайджестом личной жизни, таким вот, «коротко о главных новостях».

Сегодня, правда, Катя вместо обычного сока привезла Фрутинга, решила поэкспериментировать.

- У тебя есть куантро? А гренадин? А трубочки? А лайм?

Намешали коктейлей каждой – Лесе мартини с ананасовым Фрутингом, прямо с мякотью, Кате калуа с виноградным, Лере что-то сложное на основе граппы и сока с алоэ.

Не поленились, бокалы нашли высокие, прицепили по лаймовой дольке на ободок.

- Певица Лайма Вводкули!

Ну, настоящие три девицы под окном.

- Тут, девушки, счастье мое микроволновку купило себе в квартиру, ходило такое гордое, аж распирало его. Я, говорит, независимое свободное мужчино теперь, ты мне теперь в чисто развлекательных целях нужна, а кормить я себя сам буду.

Ну-ну, говорю.

Звонит мне вчера и говорит – и слышно, как воздуху не хватает ему в легких от восторга, - я, говорит, сосиски готовлю, приезжай. Накормлю тебя, сам.

Я приезжаю, а он сидит перед микроволновкой и дрожит мелко. Ну так его, ощутимо потряхивает. Оборачивается, глядит на меня затравленно, безумно, и говорит – Катя, я своими руками клал сюда сосиски. Где они?

В микроволновке пусто, девочки. Шаром покати. В глазах у него тихая истерика.

Полтергейст. Охотники за привидениями.

- Ты точно ставил их?

- Точно.

- Не доставал, не проверял, никуда не переложил случайно?

- Нет. Сидел, как дурак, любовался.

Я заглядываю в микроволновку и думаю, почему она такого странного младенческого оттенка изнутри, была же идеально белая. Пальцем провожу по стенке, принюхиваюсь – а это, девушки, мелкая сосисочная пыль. Их не просто пожарило, нет – их высушило и выпарило до порошка.

- Ты на сколько времени, спрашиваю, любимое, сосиски-то поставило?

- Ну как ты всегда курицу ставишь. На час.

Занавес.

Хохочут, потягивают коктейли сквозь трубочку лепными, иронично изогнутыми в ухмылке, припухлыми девичьими губами; трубочки иногда забивают изнутри фруктовые волокна, и девушки вытаскивают их и втягивают воздух с другой стороны.

- А у нас тут, кстати, единение душ произошло. Я печально, как страшную тайну, показываю мужчине дыру на джинсах, которая просто протерлась уже, насквозь, хотя джинсы очень добротные на вид, и ношу я их полгода всего. А он вдруг не улыбается и говорит – Леся, дорогая, я тебя понимаю как никто. Уходит, возвращается в комнату со своими джинсами и груди их прижимает сокрушенно.

- Леся, говорит, ты меня недавно, но достаточно близко знаешь – у меня же нет в организме ничего настолько острого, чем бы можно было пропороть в джинсах такое?!

А там реально, девушки, рыболовная сеть просто на самом чувствительном месте. Ткань, стертая до марли, в лоскуты.

- Леся, а я ведь всего год их ношу, и это мои любимые джинсы! Скажи, что не так во мне, что режется там такое, может, жабры, прости Господи? Почему они так поступили со мной?!.

Так сладко любить мужчин в их отсутствие, смаковать их по дольке, по виноградинке, все это их мальчишество непролазное, все, от чего умиление вырастает внутри теплой волной; глупости эти, пленительные мелочи, диалоги, игрушечный быт любви, ее повседневная драгоценность, мелкий жемчуг – это ведь и есть то, ради чего живут женщины, их настоящие сокровища.

В следующие четверги к Лере брали только Фрутинг; основа под коктейли идеальная.

***

История 8

Утро после чужого дня рождения – это всегда такое прозрение. Ощущение зыбкого пограничья. Это как если вдруг проснуться глубоким стариком: муторно, и лицо в зеркале – много повидавшего человека.

Он встал печальным, и зачем-то рано, когда все в большом деревенском доме его друга-именинника крепко спали в самых разнообразных позах и комбинациях; было зябко, свежо, туманно; он обернулся пледом и вышел на веранду.

А на веранде сидела девушка, и глаза ее смеялись.

- Доброе утро.

- Добрее видали. Вы жаворонок?

- Я соловей! Пожарить Вам яичницу? Вы выглядите немного мято.

- Скомкано, я бы даже сказал. Да, позаботьтесь обо мне, пожалуйста.

Она быстро отыскала сковородку, порубила в нее бекона, разбила два яйца.

- Только можно мне не чаю, а чего-нибудь холодного, потому что внутри у меня пустыня.

- Есть Фрутинг с клубникой, невероятно освежающая штука.

- Удивительно, как она уцелела вчера, эта бутылка.

- Я ее унесла к себе, чтобы не умереть утром от жажды.

Он пьет большими глотками.

- Там мякоть!

- Представляете? – и смеется.

- Жизнь ощутимо налаживается.

Они неторопливо позавтракали, убрали тарелки и вышли в сад.

В саду висела, как легкая органза, невесомая серебристая изморось, и шел пар от дыхания. Небо светлело кусками, как будто его отмывали тряпкой. Они шли тропинкой, разговаривали, и она тихонечко напевала.

- Как-то мир в Вашем лице сегодня слишком добр ко мне. Чересчур. Где-то должен быть подвох.

- Может, в том, что спустя пару часов все проснутся и все начнется заново?

- О, нет. Давайте сбежим?

- Вот так просто сядем и уедем?

- Ну да. Я уже трезв совсем. У меня даже лицо разгладилось, видите?

- Это всегда так, если широко улыбаться. Эффект подтяжки.

Они хохочут, забирают куртки, садятся в машину и едут по утреннему лесу, по предместьям воскресного города, по пустынному центру.

Они завтракают в кофеенке ароматными пышущими блинчиками с шоколадом.

Они говорят без умолку три часа.

Ей пора домой.

- Как называется эта штука? С клубникой?

- Фрутинг.

- Я буду возить с собой, чтобы воскресать после больших пьянок. Как живую воду.

- И меня угостите, если вдруг опять встретимся.

- Я Вас сразу с собой возьму, чтоб уж наверняка.

- Будете возить, как личного врача?

- Личное сокровище.

- Это дороже.

- Нет. Это вообще бесценно.

***

История 9

Он приходит домой таким усталым, что валится на стул в коридоре, одетым, и болтает в воздухе ботинком, потому что не достает ногами до полу; сил раздеваться нету, в пуховике не опустишь руки, он сидит смешной дутой куклой на стуле и качает ногой.

У четырехлетнего мужчины Никиты сегодня было свидание с трехлетней девушкой Аленой, с качелями-каруселями, мультфильмами-попкорнами, мамы только тихонько поодаль шли, шептались; он счастлив и еле жив; ему надо осмыслить.

Мама аккуратно и расторопно распаковывает Никиту, как рождественский подарок, несет в кроватку, укрывает одеялом; сама уходит на кухню и там жужжит шейкером, хлопает дверцей холодильника.

Возвращается с высоким бокалом молочного коктейля с клубничным Фрутингом; можно, когда выпьешь, пальцем со стенок соскребать настоящую клубничную мякоть; Никита тянет коктейль и думает о том, что у девушки Алены ямочки, две, смешные, уголочками, когда смеется – и этот простой факт почему-то означает, что жизнь уже никогда не будет как раньше.

Никита собирает по стенкам клубничную пену; на языке сладко. В сердце изумленно.

Никита старательно облизывает палец, отдает бокал маме, подставляет лоб для поцелуя, ложится, отворачивается к стене.

Лежит и голубоглазо глядит в темноту; между зубов клубника, и почему-то хочется петь.

Интересно, можно Алену позвать в гости и ей тоже вкусного намешать? Она же ведь, наверное, и не пробовала.
Subscribe

  • (no subject)

    Иногда понимаешь, что безъязык: ты знаешь сотни тысяч слов, но организм собеседника просто не содержит нужных ферментов, чтобы потребить твое…

  • Baby Loves Me But She Never Shows She Cares

    Кажется, попёрло наконец-то. Очень забытое ощущение.

  • (no subject)

    Вот это круто - ты полтора года как мёртв, твое имя отмыли, искупали в тералитрах слез, выпускают твои новые альбомы и клипы, и ты вечный…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Иногда понимаешь, что безъязык: ты знаешь сотни тысяч слов, но организм собеседника просто не содержит нужных ферментов, чтобы потребить твое…

  • Baby Loves Me But She Never Shows She Cares

    Кажется, попёрло наконец-то. Очень забытое ощущение.

  • (no subject)

    Вот это круто - ты полтора года как мёртв, твое имя отмыли, искупали в тералитрах слез, выпускают твои новые альбомы и клипы, и ты вечный…