Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
Даня Файзов позвонил мне рассказать, что некие товарищи собрались устроить веселый познавательный вечерок, и не хочу ли я, мол, поприсутствовать на нем и выслушать вердикт; когда это вы собрались меня выпороть, говорю, Даня? Пятого марта, отвечает. Даня, у меня день рождения пятого, и я буду на гастролях во Владивостоке. Смеется. Перезванивает, - мы перенесли на четвертое, ты придешь? Даня, я буду лететь во Владивосток. Но ты пришли мне смску, я хоть буду знать, что вы там решили - и что мне теперь делать в связи с этим: башку в духовку класть, или в монастырь идти, или эмигрировать - дай мне там ориентировочку.

Когда-то я училась на кафедре литературной критики, и нам дали задание написать разгромную рецензию на какое-нибудь стихотворение - я думала недолго и написала на свое; она была на три листа, и не было в злополучном стишке строки, которую я оставила бы в живых - слабый, надуманный сюжет под худшие образцы немецкого романтизма, натяжки, надуманности, длинноты, неживые рифмы, и это если не считать откровенных уже стилистических ошибок; Оскоцкий долго смеялся и сказал потом - вы это зря, оно мне нравится, это стихотворение.

Со мной неприятно - мне мало того, что двадцать два, у меня омерзительно сытая довольная рожа, я внятно говорю и неплохо формулирую, в отличие от большинства сверстников, я не дочь олигарха, не любовница депутата, не выкормыш большого продюсерского центра, и на мои вечера при этом по непостижимому стечению обстоятельств приходит много людей - так я еще с пятнадцати лет успела такого про себя наслушаться, начитаться и даже, для профилактики, написать собственноручно, что теперь меня не пронять решительно ничем; маститые поэты еще люди, как правило, интеллигентные, они не говорят "пойди нахуй и там умри", а рядовые Поборники Вкуса, путающиеся, как правило, в падежах, в "-тся" и "-ться" и пишущие "непрекрытое хамство" и вовсе сроду ничего не стеснялись; и если я все еще не в петле после этих килотонн говна в свой адрес, - сдается мне, ядерную зиму я смогу пережить играючи. Мне жаль немного, что жизнь у узкопрофессионального поэтического сообщества стала так бедна на информационные поводы, что им больше не о чем поспорить, кроме как о том, поэт ли Вера Полозкова - впрочем, вряд ли они собираются спорить, скорее, обняться и слиться в истовом ко мне презрении, - но Дмитрий Львович Быков как-то честно сказал мне, цитирую, "ебать будут еще лет шесть-семь, а потом устанут и смирятся, найдут кого-нибудь нового, поверь мне", конец цитаты, поэтому я - вот правда - не переживаю совсем; не лезу лишний раз в комментарии, не открываю ссылок, не читаю блогс.яндекс, берегу, как наказала группа Бумбокс, микрофлору; я устроила свою жизнь так, что мне каждую минуту находится занятие поважнее остервенелого доказывания каждому, кто все равно никогда не станет меня слушать, что я лучше, чем он решил. Я только одно знаю (опыт этот нелегко мне дался), что если какой-то поэт тебе остро не нравится - это просто значит, что ты не дал себе труда в него вчитаться; так я лично долго полагала одного кумира масс самовлюбленным пустым позером, другую прекрасную поэтессу - препаратором собственных сексуальных неврозов, матерящегося тем яростнее, чем больше хочется зареветь, а в итоге, оказавшись на вечерах, где они читали, расслышала в них таких своих, таких близких людей, что теперь мне - без шуток - очень стыдно; слава богу, не успела написать о них ничего плохого, пока наблюдала их издалека.

Поэзия вообще мертвая, напыщенная, громоздкая, стыдная вещь, если читать стихи, не прикладывая хоть малейшего душевного усилия. Если приложить и стать ее соучастником - ты никого никогда уже не сможешь назвать плохим поэтом или не поэтом вовсе - будь то Бродский или Илья Резник, которому, чтобы они ни делал до или после, все можно простить за "Три счастливых дня".
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author