Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Butch на семинаре у Троицкого

Без фанатских соплей, без пубертатной дрожи, самоуничижения, криво исписанных плакатов и тоскливой безысходности жить от концерта до концерта – плавали, знаем. Без неграмотных, беспросветно банальных, сбивчивых, безнадежных писем «сколько-еще-нас-таких», без почетного караула у подъездов ради небожительской спины в куртке от двери до машины, без ритуального поцелуя в постерную холодную – боготворимую! – щеку перед сном.

Как равной, как Избранной среди первых нас – подошла бы, сказала ей: «Солнце, ты знаешь, ты лучшая» - без лизания пяток, без истекания кровью на монитор – и крепко стиснула бы рукопожатием пальцы.

Ну так она ж не поймет. Она сдвинет свои черные восточные брови и порывисто кивнет – отвяжись. Да, да, да, спасибо, иди отсюда.

В аудитории слишком много маленьких распахнутоглазых первокурсниц, чтобы воспринимать нас как своих. Мы сидим на задних партах, настраиваем фотоаппараты, шепотом отбиваемся от назойливых редакторов по мобильнику, составляем to-do-листы и изнываем от духоты.

Я сижу и неотрывно наблюдаю за тем, как она хмурится, кривится ухмылками, трогает бровь большим пальцем руки и пьет воду из пластикового стаканчика. В жизни она безбожно, бессовестно, безапелляционно красива – об этом, недоуменно округляя глаза, шепчутся у меня за спиной, - я пишу ей об этом записку. Я тереблю чужие шарфики. Я стираю ненужные SMS. Я ловлю каждое слово, когда она встает и, подростково, угловато жестикулируя, рассказывает о том, почему она ушла из оэртэшного «Времени», как прорабатываются ее пиар-концепции, как отшиваются журналисты из непрестижных изданий, как закаляется ее сталь – та самая, коей так много и в голосе, и в мимике, и в том, как рентгенно она смотрит сквозь нас.

Ей аплодируют. Ждали мрачного андрогина – получили говорливую, резкую, бурливую барышню мечты. Мальчик, который возмущался в жж тому, что за нее проголосовало в 4 раза больше народу, чем за Агузарову – за кофе признался мне: да, я бы с ней за милую душу…

Алексанр Ф. Скляр ломает мне весь вуайеристский кайф, когда, тыча пальцем и изображая жестом мои зализанные в хвост волосы – вот ты, ты, с хвостом, вот ты кем хочешь стать?..
Дикая бестактность, вопиющая. Я молниеносно передразниваю его жест с зализыванием волос – нет, чувак, это у тебя здесь гладко, у меня-то целая копна – я хочу стать критиком. Я уже, на самом деле, просто это пафосно прозвучит.

Она часто сыплет словами, каменно читает записки и – нежданно, пятилетне улыбается всеми убийственными ямочками на смешные реплики Скляра и Троицкого.

Бутч: Так что работайте в престижных изданиях, тогда весь мир будет у ваших ног – в том числе и я.
Троицкий: А лучше всего быть безработным.
Скляр: Да, фрилансером – но таким, чтобы тебя с руками отрывали.
Бутч: Чтобы уже само твое имя было брендом.
Троицкий (задумчиво): Но я пока в этой стране один такой.

Она смеется всем существом, пряча лицо в ладошки – так когда-то смеялся мальчик, которого я любила всю школу. Весь наш ряд в этот момент испытывает мышечную нестерпимость желания подойти и крепко-крепко ее обнять.

kaif пишет на бумажке вопрос о работе с Кушниром. На экранчике ее цифровика Погребижская выглядит маленьким арабским принцем – темные глаза, царственные скулы, длинные ресницы.

У меня сводит брюшную полость. У меня влажные руки, мне хочется завербоваться к ней в охрану.

Что за черт.

Она прощается, обнимаясь с Троицким, кивает на чьи-то возбужденные вздохи и, набрасывая кожаную куртку с «81» во всю спину, пружинистым шагом покидает факультет вместе со своим пресс-секретарем (по-моему, это была _katelin_).

Из груди со щелчком выпускают воздух. Мне хочется лечь на асфальт у памятника и пролежать так всю оставшуюся жизнь.

Догнать бы и, размахивая руками, спросить у нее, что все это значит – но она же сделает непробиваемую мину, ожидая подвоха. Как ей объяснить, что я не очередная малолетняя псевдолесбиянка – просто мне до спазмов щемит сердце каждый раз, когда ей вздумается смеяться. И что будь на ее месте какая-нибудь другая девочка или мальчик – я бы перекрыла дорогу всеми своими 183-мя сантимерами росту и потребовала немедленных объяснений.

Ладно, без нравоучений – я знаю, знаю, кислородное опьянение. Все подружки, вышедшие из аудитории, еще час разговаривали скоро и отрывисто, разрубая ладошками воздух. Она натурально дает в голову, эта девочка. Завтра будет похмелье, опять не могу работать.

Храни Вас Господь, Елена Владимировна. Надеюсь угоститься Вами 16-го, в ЦДХ.
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…