Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Home, finally

Просторы, а как же, все эти багряные, зеленые и ржавые сентябрьские леса и луга под Нижним, стрекозы, березки, облачка, подосиновики и волнушки, запах дыма, треск хвороста под ногами, мужичок в трусах выходит в огород с тяпкой - а мимо несутся кроссовые мотоциклы и квадры с людьми в футуристической защите, очках и шлемах, они выглядят в этой миролюбивой местности сущим инопланетным десантом, вестниками Апокалипсиса; катались по ледяным лесным речкам, задирали ноги, поднимали брызги; собирали грибы на привалах; уворачивались от веток, молотивших по шлему с металлическим стуком, разминали пальцы и плечи, потому что вцеплялись в рамы намертво на поворотах, так, что ухабы и колдобины едва не выбивали рук из суставов; посмеивались, спрашивали у изумленного сельского люда дорогу, и все бы ничего, если бы я на обратном пути не села за руль сама и, успев обрадоваться, что теперь умею водить любой гоночный транспорт, от скутера до гидроцикла, не вылетела тут же на обочину на повороте, не вспахала семь метров опушки и не вынесла с корнями молодую сосну, и только после этого не заглохла.

Успела по-детски расстроиться, что ничего себе не сломала - тогда бы не ругали. Погнула раму хорошему человеку Ване, перед которым стыдно было нестерпимо. Мальчики пошучивали про блондинку за рулем и про то, что без приключений не обходится, а я все думала о том, что это была бы отличная жизнь - танцевала, ругалась с мамой, путешествовала, пела, сводила счеты, писала книжки, играла спектакли, много лет любила кого-то в другой стране, пыталась покорить мир, чтобы доказать ему что-то, строила наполеоновские планы, разбилась в двадцать три на квадроцикле. Песня, а не биография, чего уж там. И никаких тебе морщин, разводов и грызни за наследство.

***

Теперь адская крепатура, простуда и фиолетовый синяк на животе в форме навигатора. Еще пять дней назад я приплясывала под песню про Масленицу в Кольцово, дыша себе за ворот отданного Ильей пиджака, чтобы не мерзнуть, четыре дня назад мы пили чай с пятью десятками чудесных людей на квартирнике в Новосибирске, карабкались с Антоном Борисовичем на крышу дома, с которого видно огни и Обь, и монгольфьеры, запускавшиеся в честь закрытия "Интерры", еще три дня назад я летела в самолете, читала Санаева и ненавидела главную героиню книги так, что не смогла распечатать обед и так и вернула назад, всей коробкой, еще вчера мы сидели с Рыжей в кресле у Горьковского моря, закутанные в пледы, и закат продевался сквозь сосны, перила беседки и ножки стульев на берегу, заливался в ямки от ступней на песке, а сегодня Москва, крепатура и простуда. И почему-то знать про себя, что Кир и Рита привозят тебе поздно ночью в гостиницу букет цветов, потому что ты улетишь наутро, что ты ничего не боишься, ни квадроцикла, ни параплана, ни признаться в любви, ни позвонить тому, кто тебя проклял, и попросить прощения, ни начальства, ни высоты, ни черта лысого - это очень приятно, а вот знать, что ты бываешь болен, беспомощен и один - это всегда как будто ты опять долго дрался, но проиграл.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments