Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:

Год 2009

Год 2006

Год 2007.

Год 2008.

Год 2009 шел так: Питер - Киев - Питер - Петрозаводск - Владивосток - Калининград - Киев - Киев - Львов - Донецк - Харьков - Одесса - Киев - Киев - Новосибирск - Городец, Горьковское водохранилище - Киев - Смоленск - Киев - Гавана - Сьенфуэгос - Тринидад - Санта-Клара - Варадеро - Пермь.


Тяжелейший год. Грандиозный год. В январе ездила в Питер с Яшей, принимала с Поппель гостей в квартире с невозможным видом, пила с Татой кофе в Киеве, наблюдала за Земфирой, фотографировалась с Вовой Кристовским для Elle.

В феврале мучительно лечила зубы, смотрела Californication, вела с Мишей Козыревым прямые эфиры на канале A1, встречалась с читателями в магазине "Москва", получала премию "Неформат" в номинации "Поэзия", играла с Калужским спектакль в Петрозаводске. Взяла целый один профессиональный урок танцев у прекрасного Вали.

В марте много думала о дискуссионном клубе с первоначальной темой "Поэт ли Вера Полозкова?", праздновала день рождения с Георгом, Арманом и Мишей во Владивостоке на гастролях, играла Кадди в музыкальном представлении по "House, M. D."

В апреле вела идеальную холостяцкую жизнь с завтраками и книгами, читала стихи в Театральном центре на Страстном два часа подряд с Сашей Маноцковым, и никто из 450 человек не ушел после первого отделения; покидала самую прекрасную квартиру на Каретном, ездила с Гавриловым и Жариновой в Калининград на книжный фест, гуляла с Зиной вдоль моря, лазила по подводной лодке в Музее Океана. Каталась в Киев ровно на день, с гастролями "Дня радио", гулять с Мишкой, Бусой, Наташей и Ромой по зацветающему Ботаническому саду. Лечила любимого кота, которого ударил инсульт, училась ставить внутримышечные уколы, возила на капельницы.

В мае хоронила кота и ревела. По телевизору делала вид, что рокер. Записала первую аудиокнигу. Побывала на чудесной казахско-украинской свадьбе. Приняла от Насти Чужой предложение устроить роскошную фотосессию. Бросила все и уехала в Украину на два месяца. Рассказала Мишке про то, какой ужас испытывает человек, когда из него начинает расти грудь. Жила с Лесей и Кудиненко под Доминиканским собором во Львове. С Зурабом в Харькове выступала перед студентами ХПИ и ездила на байке обедать в охотничий ресторанчик; была совершенно счастлива.

В июне доехала до Одессы, устроила там с Погребижской концерт со стихами и песнями. Ходили с Рыжей пить глинтвейн на Чкаловский пляж в ночи и петь в караоке-бар на Приморском. Пережила локальный ад, отправилась на тренинг личностного роста к Алёне и четыре дня претерпевала болезненную перезагрузку. Просветлилась. Приехал Мишка с Татой и Машей, и мы часами обедали в "Сальери" за Оперным, ходили смотреть французскую анимацию и обгрызали ноги у шоколадных мишек "Барни" так, чтобы Мике неловко было на это смотреть. В день, когда умер Король, мы пили Хванчкару с Машей и Ирой на плитах под дельфинарием, и смерть была для нас какой-то противоестественной категорией.

В июле написала маме четыре письма из Одессы. Пила розовое вино с Микой на Андреевском спуске в Киеве. А дома куантро - под "Женю, Женечку и Катюшу". Вернулась в Москву, презентовала аудиокнигу в "Артефаке". В августе попробовала снять квартиру на Белорусской, упала в долгое муторное лечение и дикую депрессию, написала пять писем Бусе, сфотографировалась для Blacksquare и усвоила не очень уютную истину о том, что чем сильнее любишь человека - тем скорее должен оставить его, наконец, в покое. Поехала к Вале и первый раз в жизни стала блондинкой.

В сентябре зачем-то восстановилась на факультете, устроила с друзьями безумно счастливый вечер в театре "Практика", пила самбуку с Юрой Сапрыкиным на форуме "Интерра" в Новосибирске и после квартирника лазила на крышу с ребятами и с Антоном Борисовичем Носиком смотреть в ночи на Обь. Познакомилась с астрологом и узнала много удивительного о собственной жизни. Чуть не разбилась на квадроцикле, выкорчевав сосну и заработав на пузе синяк в форме навигатора. Переживала из-за статьи Панина и всей бучи, поднявшейся вокруг нее. Ходила с Пальчиковой в театр. Играла с Калужским спектакли, которыми гордилась. Терпела мазины колкости по поводу интервью F5.

В октябре репетировала в "Практике" спектакль по собственным текстам с профессиональными актерами, и было это счастьем. Работала продавцом-консультантом в магазине "Додо". Ела в Киеве оладушки, испеченные Татой, и отпускала колкости в адрес измученного Мики, который даже не сопротивлялся. Разбила телефон об пол. Уехала в Смоленск на съемки фильма, и десять дней задирала Киселёва, гуляла по осеннему Блонью, в четыре утра в пятый раз убегала от преследующего меня гопника, потому что Володя снимает "операторский дубль" и переживала за Саню, который дерется в кадре в одной только маечке при минусовой температуре.

В ноябре вернулась домой и сыграла новый спектакль в "Практике", с температурой, и очень гордилась. Ныла. Распускала слухи, что у меня новый роман. Пела с Полиной и Юрой в клубе "Дача". Смотрела с Олей Паволгой и Виком "Ромео и Джульетту". Выступала в подвале для 16 человек. Записала вторую аудиокнигу. Брала уроки джазового вокала и записывала задания ("дышать через живот. петь "ма" с подъездом. не забывать про маску. звук на зубах, вынуть звук из носа"). Фотографировалась у Сержа.

В декабре уехала в Киев, проревела там три дня без просыху, рванула на Кубу в пресс-тур и восемь дней шаталась с девочками по гаванским пабам и сьенфуэгосским дискотекам, любовалась на пальмы, шоколадных людей и рыжую черепицу и пила сок из сахарного тростника по одному песо стакан. Вернулась домой и через десять часов улетела в Пермь на поэтический фестиваль и там сыграла премьеру, подружилась с Атосом и узнала, что такое минус сорок. Вернулась домой, пережила день боли, поиграла в бумажки с Квартетом И, Лёшей Кортневым и Максом Виторганом, попела блюзы с Артуром Смольяниновым; съездила с Мишкой в гости к Рыжей, удивилась накрывшему неожиданно чувству дома и семьи и вдруг вот - Новый год.


***

В прошлом январе написала себе список из шестнадцати пунктов о том, что должна успеть в этом году - половина стала неактуальна уже к весне, другая исполнилась на двести процентов - как театр "Практика", например, который несколько лет восхищал меня и вдруг пригласил поработать.

Из того, чего даже предположить не могла - записала три аудиокниги. Получила премию. Попробовалась в качестве телеведущей. Снялась в кино в главной роли. Прожила два месяца в Одессе, сказочных. Побывала на Кубе. Объехала половину родной и сопредельной страны с гастролями и по приглашению фестивалей. Совершила сверхчеловеческое усилие и выиграла себе самого нужного на свете мальчика на блаженное сколько-то.

Что хорошо? Что на самом деле я свернула за год целый горный массив, неясно, как не надорвалась; что успела все объяснить, за все извиниться и все завершить перед Новым годом, и сижу пустая, лёгкая и выключенная, как телефон без аккумулятора. Что печально? Хотелось какого-то пряника за всю эту пахоту; но вот она закончена, и нет ничего, кроме усталости.

Две тысячи девятый был уроком сдержанности: Эдик Бояков научил меня тому, что самые страшные тексты должны читаться самым спокойным голосом с самым бесстрастным лицом, и тогда, вместо того, чтобы вызвать к тебе простое сочувствие, они вспорют зрителю живот; Мика научил меня, что любит не тот, кто говорит только об этом, пишет исступленные смс и закатывает слезливые истерики, то есть носится с собой и со своим чувством, как с сенсацией века - но тот, кто прощает и умеет просить прощения; кто слушает; кто помогает без просьбы. Мика учит меня тому, что то, о чем не сказано вслух, сохраняется целым дольше, чем то, о чем трубишь. Критики учат меня тому, что могут совсем ничего не иметь против лично меня - а у меня это никогда не укладывалось в голове - когда пишут разгромные статьи, поэтому реагировать на них стоило бы куда спокойнее, если вообще реагировать. Старость не такая ужасная штука, как страх старости. И даже если ты будешь записывать все, что с тобой случается - ты никак не удержишь своей жизни: она проходит, и стремительно. Всё исполнено куда меньшего значения, чем ты склонна придавать. Ты ненавидела раньше взрослых, которые так говорят, потому что они давно мёртвые и ничего не смыслят. А теперь смотри как - выходит, они были правы.

Да, скорее так: я хочу, чтобы из всего, что мне так больно знать, вытащили бы гвозди и шилья, и я просто приняла бы это, как должное. Проснулась бы как-то - а мир строен и мудр, и никакой страх, никакая смерть, никакая несправедливость не стоит у тебя на горле и не требует немедленно искать себе оправдания.

С Наступающим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments