Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:

И мы еще живы

Читать в Индии книгу об Индии - отдельный восторг; вечером ты узнаешь, что герой приезжает в маленькую деревню в Махараштре, к родителям своего друга-индуса; в ней нет электричества и только одна колонка с водой, и мама друга, красавица Рукхмабаи Харре с волосами ниже колен, вымазанными кокосовым маслом, знакомит его с укладом, обучает языку маратхи и кормит лепешками-роти с буйволиным молоком на завтрак; водитель автобуса, в котором едет удивительный белый, притормаживает перед каждым прохожим, тычет пальцем в пассажира и еще какое-то время едет медленно, чтобы прохожий мог его разглядеть; хохочешь, цитируешь громко другу, сидящему за компьютером, закрываешь книгу и ложишься спать. Следующим утром берешь скутер, едешь до границы, заезжаешь на скутере на большой старый паром - цепи такие ржавые, что металл сходит с них клочьями, как гнилое волокно, - пересекаешь реку и едешь в Махараштру, и видишь воочию всех этих крестьян, раскладывающих коровьи лепешки на солнце для просушки, чтобы жечь их потом и обогревать жилище, колющих дрова, идущих с огромной охапкой хвороста на голове; видишь, как пожилые женщины подвязывают сари, чтобы не мешали во время работы, как затейливо сворачивается набедренная повязка на мужчинах - ровно так, как описано в твоей книге; и что бывает с людьми, если едучи неспешно, встретиться с кем-нибудь взглядом и плавно, восьмерочкой, покачать головой из стороны в сторону и разулыбаться - ай, они едва не подпрыгивают от счастья; они машут тебе рукой, кричат приветственное и смеются.

***

Здесь на удивление легко обходишься без многих привычных наркотиков - жареного мяса, бухла, сигарет, кофе, скандалов, френдленты, шопинга, пиздостраданий, прессы и новостей; тут хорошо отвыкать от чего-нибудь, проходить детоксикацию - почти не приходится переламываться; забываешь, для чего тебе было нужно все это и что за радость это приносило; мне удается жить тут без чипсов "Lays Золотистые" (сейчас они стали, кажется, "натуральными", и нужны теперь, само собой, "Lays Гомосексуальные" и "Lays Антисекс", чтобы никому не было обидно), самобичевания и поиска билетов в Киев; единственное, без чего я никак не могу - это шоколад. То есть вот после зеленого винограда, нежнейшего мокрого инжира или клубничины - пойти на крышу и заточить там в позоре и стыдной радости полбанки "Нутеллы", перемазываясь ею до глаз и капая на алибаба-штаны - это самое милое дело на свете. Я работаю над собой и пересаживаюсь потихоньку на местные сладости, ничуть не худшие; мои любимые - это сладкий тамаринд, продающийся в красных картонных коробках, что-то наподобие чурчхелы с темными звонкими косточками, в ломкой темно-зеленой скорлупе и soan roll - такие белые сахарные кристаллики, скатанные в ломтики, рассыпающиеся в ладони; а еще можно поехать в Double Dutch в Арамболе и купить там apple chutney домашнего приготовления; но удержаться от яблочного пирога с корицей, лучшего на побережье, удержаться, я сказала!

***

Мы ездили смотреть форты - Тираколь и Реди; Тираколь-форт стал гостиницей, причем такого, парижского типа, очень дикого для этих мест, с него открывается сумасшедший вид на песчаную косу, гору и океан с трех сторон; Реди-форт - это заброшенная португальская крепость, стены которой (темный туф?) захватили ползучие деревья; это место, где они растут прямо из стен, разветвляются, как сложная система коммуникаций, карабкаются, вскрывают трещины, вползают сквозь окна и проемы, как морщинистые старческие руки, белые, тонкие, узловатые - факин Гойя, оттуда трудно уйти, учитывая, что с одной из стен открывается вид на Пэрадайз-бич.

Над Пэрадайз-бич в это время заходит солнце, и двое рыбаков вталкивают лодку в самую закатную краску, пролитую в море, сверкающий розовый с медью; багрец и золото, да. Ты сидишь на ноздреватом таком, в скорлупках и известковых отложениях, камне на берегу, наблюдаешь за всем за этим и думаешь - мы с Тобой немного вздорили, но теперь я, кажется, прощен.

***

Я могла бы жить здесь, и тут полно тех, кто в один прекрасный день не вернулся и с тех пор ни разу не пожалел об этом; у того, чтобы остаться в Индии или проводить здесь по пять месяцев в году, есть несколько веских причин, кроме очевидных - климата и дешевизны. Здесь примерно в сотню раз легче дышится; чтобы быть эффективным в Москве, быть услышанным, быть понятым правильно, надо каждый день преодолевать такое адово сопротивление среды, что не остается сил ни на что больше; ты должен ежеминутно отбиваться последовательно от ханжей, невежд, любящих давать советы, хамов, идиотов с высокопарностями и многоточиями, корифеев, стремящихся умыть все молодое борзое поколение в твоем лице; ты виноват уже фактом того, что проснулся и смеешь вякать что-то с места; смотрят сначала в документы, потом на то, что выпадает в гугле под твоей фамилией, и только потом на тебя, испытующе; даже просто на то, чтобы игнорировать все, что тебе не нравится, требуется масса сил, и именно поэтому это слишком, неоправданно дорогой город. А тут все знают, что ты улыбчив, что любишь обедать в ресторанчике по соседству, носишь беспорядок на голове и, кажется, писатель; им хватает. Если ты въехал случайно в задницу водиле, резко затормозившему на повороте, он выйдет и станет хохотать, стуча себя ладонями по коленям, глядя на то, как ты скачешь вокруг своего скутера, а не схватит тебя за шиворот и не примется бить о капот, как частенько бывает в Москве. Тут нормально, что машины царапаются, одежда изнашивается и мнется, дерево ветшает, люди полнеют, стареют или ошибаются - тут никто не делает при этом такого лица, словно до тебя этого никто не позволял себе и ты один во всем виноват. Тут все проще раз в семьдесят: не нравится - не бери, не успеваешь - не страшно, не хочешь за руль - оставайся.

И категория времени - принципиально иная. Если быть спокойным, включенным, открытым и никуда при этом не торопиться - в сутки укладывается недели в среднем полторы; мне тяжелее мерить, потому что моя работа заключается в том, чтобы думать и делать выводы. Так вот, за три недели здесь обработано информации больше, чем за последние полгода минимум.

***

Мы ездим к Ане пить тигуанинь из маленьких чашечек, качаться в гамаке и смотреть свежего "Хауса" на экране со всю стену, на радость соседям; мы ездим класть денежку на телефон под большую мятую растяжку с надписью по-русски "Антоновка сок" (я еще видела объявление с названием некоторого места и аннотацией - "чаепитие, асанки, пранаямки"), мы шаримся по Найтмаркету, как шпионы в пиратском порту Тортуга - все это разливенное море байков при входе, роскошные спелые фрики - розовый ирокез на лысом черепе, туннели в ушах, дикие цветные татуировки через спину на шею, огромное гнездо затейливо уложенных дредов на голове хорошенькой европейской девушки в пышном платье и шали, и пирсинге, длинные юбки, кожаные ремни, браслеты и очки летчика, странные украшения, платья из мятого хлопка, непальские кофты по сорок несовместимых цветов на сантиметр; мы ездим на карнавал в Мапусу теряться в настоящей многолюдной Индии и ходим, неохотно выползая из прохладного дома, на пляж, смотреть закат, как в летний кинотеатр - закаты передают около шести, последнее время какие-то все ностальгические, из семидесятых, мы сидим на деревянных лежаках с матрасами и негромко комментируем картину - рыбачью лодчонку вдалеке или парочку, где мальчик кормит девочку виноградом с ладони, или кайтера, волочащего спущенный купол через песок, или то, как птиц заворачивает в ветре, словно чаинки в прозрачном стакане - песок во всех карманах, страшно чешутся покусанные ноги, слов хочется произносить с каждым днем все меньше, потому что чувствуешь их неполноту и слабость, фразу, прерванную переданным джойнтом, можно не заканчивать, и только что-то легонько вибрирует внутри и расходится легкой горечью, как серое платье от ветра, когда едешь сорок в час - а это праздник где-то по соседству, поставили Короля, еще юного совсем, лет двадцати двух, до "Триллера", он поет "Rock With You", и ты знаешь, конечно, что никто не умирает, просто его перестают транслировать в нашем мире, отключают изображение в одном из множества мониторов - а голос остается, вот он, высокий худой черный мальчик в блестящем трико поет про танцевать всю ночь, и слышно на концах фраз, как он улыбается, никак не может перестать улыбаться.
Tags: Индия, Король
Subscribe

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • (no subject)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (no subject)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…