Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Category:

Котя

Собственно, когда тебе отдают его в корзине - тебе отдают такой маленький перепуганный флакон для любви, и ты поишь, кормишь и согреваешь его только - чистой, беспримесной любовью, ты и тот, с кем ты живешь; ваши общие воспоминания лежат по фотоальбомам, совместное имущество расписано по долям, а ваша любовь друг к другу и к живому вообще ежеутренне тычется башкой в колени и жмурится, клацает зубами во сне, когда ей снится охота, и предпочитает из всех комнат повыть ночью именно в ванной, потому что там гораздо круче акустика; у любви вашей шершавый щекотный язык, когда она вылизывает лапу и заодно вас, лежащего под лапой, возмутительная привычка ложиться на стопку свежевыглаженного белья и засыпать с таким младенческим счастьем на морде, что не сгонишь, у вашей любви дурацкий серовато-розовый нежный живот, на котором доктор выбривает треугольник и намазывает кожу липкой холодной штукой, чтобы сделать узи, и любовь ваша дергается, но не скулит и не сопротивляется; потому что она герой.



Он был живой еще год назад; мы с Бузиным возили его в ветеринарку в ночь, когда его разбило инсультом, с Рыжей - в чудесную клинику на другом краю Москвы по пробкам, чтобы поставить капельницу и катетер, а Мика пожимал плечами в скайп-окошке и говорил, что не может сообщить мне ничего утешительного: когда умирает существо, которое ты обнимал чаще всех других на свете в течение пятнадцати лет, это реальный ад.

Это месяц длилось и казалось большим горем.



(c) pavolga

Его нет год, и это нельзя обсудить ни с кем из перечисленных, хотя они были - целую эру подряд - значительно больше, чем родственники; и - это в порядке вещей. Ты скорее поверил бы в гибель цивилизации от нашествия червяков-мутантов, чем в то, что через год эти имена обретут настолько другие значения; но они обрели, а ты почти не удивлен. Ты прожил с кем-то пятнадцать лет и вот его нет, а ты все еще часто уверен, что счастлив. Поистине, человеческая психика вещь поразительная.

С тех пор каждая кошка будто слышит во мне эту пустоту; они выбирают меня из любых гостей, из любых прохожих; они прыгают на колени, садятся рядом, доверяются безоговорочно, - даже надменные, нелюдимые и гордые; это самый лаконичный и нестерпимый род сочувствия, с которым я только сталкивалась.

Очень странно думать о нем и первым кадром вспоминать место под деревом за баскетбольным полем, куда мы его положили в коробке (снять крышку, постелить на дно тряпочку, укутать кота; из-под тряпочки ухо, оно розовое и прозрачное; глаза непонятно, как закрыть, и они смотрят); место ровное и пустое, вот почва, жирная от дождей, как масло, вот на ней полуметровый слой ноздреватого бугристого снега, вот следы от шин, потому что кто-то неудачно развернулся, вот она покрывается острой, как щетина, медленной травой - а ты все не можешь прекратить смотреть туда, каждый раз, как идешь домой, каждый чертов раз.
Tags: котя
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author