Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:

Love, Love Is a Verb

А "Текстура" была одним большим пионерлагерем для режиссеров, актеров, критиков и примкнувших; когда в фойе "Сцены-Молот", залитом солнцем, одновременно находятся Руминов в голубом свитере, Вырыпаев, готовящийся играть "Бытие №2", Дапкунайте в квадратных очках за ноутом, Григорян с Маликовым за мониторами маков, Клавдиев в шапке adidas, заказывающий кофе, Манский, с вечной неизбывной иронией во взоре и Эдик Бояков - кажется, от совокупного их излучения должны дребезжать кофейные блюдца; а это ничего даже не происходит, рабочий полдень фестиваля, каждый при своем; мы смешили критика Волобуева, играя в гопоту и хипстеров, танцевали на ночных хип-хоп-вечеринках, пока не начинали дымиться, курили кальян, сидя вдвадцатером в маленькой чайхоне на Ленина, заедали пахлавой и дурюмом; мы наблюдали за тем, как Вениамин Борисович Смехов в отсветах экрана делается похож на Аля Пачино - он сжимает кулаки и шевелит губами, пока смотрит кино, проверяя достоверность почти каждой сцены на себе; мы вставали первыми, хлопая, после премьерных спектаклей "Человек.doc", мы играли в крокодила, в "кто я?", в "к любому слову рифму я найду", "чей у меня акцент?"; Чепарухин пел в караоке "Господ Офицеров" на польском, ползая по полу на коленях, Лера Гай Германика - "Я хочу быть с тобой"; мы спускались босыми в восемь утра завтракать, пьяные, укуренные и лучащиеся, как подростки; мы не разнимали рук, все время ходили в обнимку, вдвоем, впятером, всей кодлой; мы жались друг к другу на спектакле "Лёд" Корнеля Мундруцо, когда голые шестеро, ухая и постанывая, имитировали бурный секс на сцене, и пермские бабушки разглядывали их в бинокли и неодобрительно кряхтели; я видела за 11 дней восемнадцать фильмов и девять спектаклей, я впервые в жизни ходила в кинотеатр, как на работу, жила там, сколола зуб зернышком поп-корна; я успела минут сорок побыть синхронным переводчиком создателей фильма "Таквакоры", съездить на "Эхо Москвы - Пермь", выкурить штук тридцать сигарет в бесконечных беседах на дощатых ступеньках "Сцены Молот", раз пять сбегать за догоном в легендарный круглосуточный супермаркет "Виват"; нам было не избежать друг друга, мы каждое утро встречались у одних и тех же дверей, поэтому к третьему дню мы знали друг о друге куда больше, чем могли бы хранить в тайне; мы извели друг на друга все чертово остроумие, нахальство и восхищение; мы три часа проспорили о том, кого награждать, на финальном совещании жюри, и даже это было так неимоверно азартно, что очень не хотелось что-то решать окончательно. Нужно было писать обо всем, но, приползая в номер в пять утра, с тем чтобы в одиннадцать подняться и броситься в пасть беспощадному актуальному кинематографу, думаешь только о том, чтобы поставить бутылку воды поближе к кровати; я не жалею, мы высекли друг из друга по три десятка изумительных фестивальных баек, присказок и мемов, мы еще долго не перестанем заговорщически улыбаться, встречаясь в коридорах "Практики", а персонал трех наших гостиниц в Перми будет счастлив, что мы свалили, пока не узнает, что в следующем году тоже будет фестиваль; как же сильно уезжать не хотелось, у меня до сих пор в глазах стоит Маша Гаврилова, сосредоточенно красящая черным лаком Юре Клавдиеву ногти на правой руке; Петя Федоров за диджейским пультом; Доминик Рейнс, красивый как Кришна, настолько, что пришлось взять у него автограф на фестивальной программе, я ее потом проебывала раза три, и во всех кабаках мне ее возращали ровно из-за этого автографа; идеальная герметичная реальность, где все твои любимые режиссеры и драматурги живут через два номера, правильный кузу шиш стоит сто двадцать рублей, а вся твоя работа в том, чтобы смотреть свежее, еще на затроганное по краям кино, и преимущественно офигевать.

Теперь Москва, и приходится признать, что наш почти трехмесячный забег по далеким счастливым городам закончен; я начинаю потихоньку грезить об Индии, о том, чтобы не забыть кофту, когда садишься ночью на скутер и собираешься ехать в Арамболь на восьмидесяти в час, о креветках в специях и том особенном удовольствии совершенно искренне на протяжении месяца не знать, что сейчас за день недели, даже не задавать себе такого вопроса; том щекотном, немного потустороннем чувстве, будто ходишь по голой Божьей спине, ощущаешь Его дыхание и любое непроизвольное сокращение мышц во сне, и в этом ровно столько же красоты и безмятежности, сколько твоей крошечности и случайности в мире; а пока я хожу за том-ямом в "Мензу", разговариваю с Бу о кровавой истории отечества и переслушиваю любимую песню Massive Attack.

Tags: Индия, Текстура, песни
Subscribe

  • (без теми)

    сойди и погляди, непогрешим, на нас, не соблюдающих режим, неловких, не умеющих молиться, поумиляйся, что у нас за лица, когда мы грезим, что мы…

  • (без теми)

    грише п. начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек: там вокруг историю взрывом отшвыривает назад, а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая,…

  • колыбельная для ф.а.

    сыну десять дней сегодня засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви словно в маленькой джонке из золотой травы вдоль коричневой ганги в синий фонтан…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments