Вера Полозкова (mantrabox) wrote,
Вера Полозкова
mantrabox

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Руины

Только что вернулись. Буквы на клавиатуре ищутся как в пятом классе на уроке информатики – по полчаса и с невероятным изумлением: почти неделю без телефона и интернета, среди ростральных колонн и золоченых статуй – и ты уже потерян для цивилизации.

Отучилась думать вообще. Это высшее блаженство, по-моему: есть, спать, смотреть, как дрожат радуги в фонтанах, трогать теплые лбы гранитных львов в Петергофе, фотографировать смешных питерских детей, надувающих губенки в колясках, морячков, кариатид, чудесных мультяшных старушек в перчаточках и кружевных шляпках – и не думать вообще ни о чем, просто не успевать.

Я расскажу, почему мы на самом деле туда поехали. Лет двадцать-двадцать пять назад, задолго до меня, у моей мамы была потрясающая подруга – художница по гобеленам с мировым именем, Инна Рахимова, совершенно невероятный человек. Это было – как бы вот объяснить? – она сменила телефон, ее нельзя было найти, они не виделись, я ее не знала – но о ней вспоминалось постоянно, уверенно говорилось, что умнее и волшебнее человека мама не встречала, что мы обязательно приедем и найдем ее, мама меня гордо ей представит, и тогда вообще начнется совсем другая жизнь.

- Мама, но ведь она могла переехать или вообще эмигрировать.
- Ну да. Но мы же поищем.

Мама в Питере купила белые ботинки – чтобы войти, разулыбаться и сразить. Мама звонила по справочным службам и покупала коробки конфет. Утром третьего дня мы поехали в Петергоф, а вечером искать ее.

Она жила на проспекте Стачек, дом 74.

Дверь нам открыла очень любезная молодая женщина в джинсах. В доме визжала дрель и было по-ремонтному пусто и нежило.

Они живут тут год. Квартиру им продал молодой фотограф по имени Денис Рахимов. Сын.

Она умерла семь лет назад. От рака. В Германии.

Питер для мамы как-то пошатнулся, замер и гулко рухнул, громыхая каменными плитами и бронзовыми статуями. Она ехала в машине и как-то старчески вытирала салфеткой слезы, держа на коленках бессмысленную коробку конфет.

Мы все что угодно могли предположить. Все. Что. Угодно.

- Я все время забываю, детка, что мне почти шестьдесят. И что уже лет десять как началось.

И казалось бы – ну что произошло. Ничего. Не виделись же двадцать лет.

Но уже нечего ждать остальные двадцать.

И я все дни хожу под руку с Питером как с новым замечательным знакомым, а у нее под ботинками совсем руины. Под теми самыми никчемными белыми ботинками.

Которые, кстати, жмут.
Tags: Питер, мама
Subscribe

  • Открыточка

    Какой громадный, необозримый был год, и какой еще предстоит. Твоя индийская виза теперь готова на месяц раньше моей, ты резво комментируешь…

  • Многая лета

    Так или иначе, а всё к лучшему, душа моя; видишь, как мы обе изменились за какой-нибудь год, и вот уже ты, по возвращении из санатория, в…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • Открыточка

    Какой громадный, необозримый был год, и какой еще предстоит. Твоя индийская виза теперь готова на месяц раньше моей, ты резво комментируешь…

  • Многая лета

    Так или иначе, а всё к лучшему, душа моя; видишь, как мы обе изменились за какой-нибудь год, и вот уже ты, по возвращении из санатория, в…

  • Восемнадцать картинок про Махину и Тимура

    Питер, весна 2011