Category: авто

Eduardo

И не стыдно

Впервые за всю историю наблюдений видела старшего брата в настоящей, беспримесной, исступленной ярости - вышли в начале чётвертого из "Пяти звёзд", я ликующая, Костя Щ раздувающий ноздри, и через минуту он уже нёсся через Валовую, клокотал, курил, орал матом, метался и махал руками.

Это было очень красиво.

Как можно было за два часа так достать невозмутимого, чуткого и прекрасного человека, спросит меня пытливый читатель, и я отвечу: сходить с ним на премьеру "Секса в Большом городе - 2".

Моего брата можно понять, его постигло горькое разочарование. Его младшая, сорвиголова, гроза района, единомышленник, поверенный, боевой товарищ, оказалась бессмысленной пищащей тёлочкой в ботильонах и платье, ее умиляют дорогие стареющие идиотки, ковыляющие на шпильках по песку, ничего не умеющие толком, даже поговорить с мужиком по-человечески, плачущие из-за ерунды, нарочитые и непомерно пафосные; а всё почему? Потому что она видит в них пожилых отчаявшихся девочек, дико боящихся старости, одиночества и невзаимности, как и она сама, - будь у них хоть сто пятьдесят тысяч сумочек и платьев, подавай им хоть десять белых майбахов в аэропорту.

Всё это, как ни парадоксально, мирит её со старением, ужасом перед отношениями и обязательствами, окружением, обзаведшимся непостижимым числом младенцев, и вообще проливается бальзамом на душу. Через двадцать лет, и через двадцать пять, и через тридцать у нас будут все те же самые проблемы, какое же это счастье, можно никуда не торопиться.

Костя же Щ утверждает, что хуже фильма он не видел в жизни и теперь ему хочется вымыть себе глаза и уши. Что говорит за него; мои многочисленные неврозы делают осмысленным практически любой видеоряд, а он здоров и ни с кем не отождествляется.

Всё это мы тут же выложили водителю Савелию на какой-то нечеловечески дорогой машине - он объяснил, что жена с детьми на даче, он пересмотрел дома все dvd, теперь от скуки бомбит и рад знакомству с нами, эмоциональными разгильдяями.

Прости меня, бро. Кто сказал, что такая сестра - это легкое испытание. Никто тебе такого не обещал.
Eduardo

Пост для Полины

Как-то так, Мама: всю жизнь так скрупулёзно, так фанатично копить и каталогизировать файлы в памяти, чтобы вспомнить в какой-нибудь предпоследний день на земле, как кубинец под кривой, написанной от руки вывеской "Guarapo" разливает из жестяного кувшина свежевыжатый, пенный сок сахарного тростника, по одному песо стакан, он сладкий, терпковатый и прохладный, упоительный на такой жаре, за спиной у кубинца шумный сварливый агрегат, выкрашенный зеленый краской, в него запихивают длинные суставчатые стебли, которые становятся после отжима белым волнистым хворостом, его складывают у ограды и увозят потом на скрипучих телегах. Или как нас привезли на катере на некоторую безлюдную песчаную отмель, и все пошли купаться, и я вижу в воде циферблат часов и протягиваю руку, чтобы вытащить их, и больно укалываюсь; возвращаюсь на берег, беру кусок сухой пальмовой коры, вылавливаю из воды колючее с циферблатом, сплошь облепленное листьями, и вижу, что это морской кактус, на спине у которого круглая бумажка с цифрами и японским названием марки, покоробленная, без стрелок и корпуса; что Ты хотел сказать, хихикаю я, снимая бумажку с игл, кактус как-то скукоживается и начинает отчаянно шевелиться под солнцем; времени нет? Так я это, кажется, усвоила.

Или кофеенка в Сьенфуэгосе, мухи, бурно жестикулирующие шоколадные люди у входа, гремучие металлические стулья с отошедшей краской, кофе в маленьких чашках с трещинками по пять, кажется, песо, и сахар, который от влажности не сыплется, забивает трубку в сахарнице; или как пожилой разносчик пирожков в Тринидаде ходит по улицам и кричит зычно "панесийу! панесийу!", и ты хочешь его сфотографировать, он протягивает тебе один, у тебя только куки, ни одного песо, и тогда он дарит тебе пирожок и машет рукой, мол, забудь, и уходит дальше по брусчатке, к церкви.

У меня пропало больше семисот кубинских фотографий, и я себе все утро их пересказываю своими словами: при въезде в индейскую деревню нам мазали щеки специальной коричневой пастой, и там была я, несколько ошалелая, с блондинистой челкой дыбом, в боевой индейской раскраске; там был маленький крокодил Фредди, мученик с завязанной веревкой пастью, которого крутили в воздухе так и сяк и давали трогать посетителям; он был наощупь как новая кожаная сумка, у него были кривые когтистые лапы, и его было очень, ужасно жалко. Был человек, игравший на лошадиной челюсти. Были быки и буйволы, на каждом из которых сидело по белой цапле - ловить паразитов и мух. Были гаванские трущобы, все эти фасады, болеющие проказой в тяжелой фазе, все эти надписи - Socialismo o muerte! или портреты пяти кубинских шпионов, пойманных в Америке, и подписью "Volveran!". Были дивные, состоящие из округлостей и мягких перекатов кубинские девушки с задницами сундучком, у которых почему-то считается высшим шиком ходить в тридцатидвухградусную жару в черных колготках в крупную сетку, и на каблуках. Были старые "москвичи" и "победы", всегда какие-нибудь ярко-красные, или лазурные, или лимонно-желтые. Был город с двадцать пятого этажа гостиницы - окна не открываются и не моются, и Гавана выглядит рыжеватой от пыли, в потеках и помехах, словно это фотокарточка годов шестидесятых. Там была кувшинка, которую сорвал для меня, затормозив, водитель легкого катерка, на котором мы неслись, поднимая стены воды и пены, в деревню, и волосы на нас поднимались и опадали от ветра, как языки пламени. Там были девочки в старом театре с деревянными креслами, репетировавшие фламенко. Там была открытка, где голый Че держит на руках ребенка и хохочет - у Че была любимая жена, Алейдита, которая прожила с ним восемь лет и родила ему троих детей, а после его смерти вышла замуж за водителя - и вся Куба предала ее анафеме. Там было, как я танцую в баре La Canchanchara под Гуантамеру, которую играют пятеро рослых черных парней в белых футболках - маракасы, тамбурин, трещотка, труба и гитара; озорные глаза, зубы белее клавиш лакированного концертного рояля.

Там было много хорошего, и жаль этого теперь. Пересказать вам индийских фотографий? )

(no subject)

Рыжая лучше всех - позвонила меня поздравить и написала открыточку, потому что день рождения у меня наступает тогда, когда решает Рыжая; а Рыжая решила, что сегодня, и ее постановления не оспариваются.

А мне как раз звонит водитель, которому нужно отвезти меня в Шереметьево - до Владивостока лететь девять часов, как до Тая; только ведь это не Тай, и не очень ясно, зачем так долго.

В общем, до скорого.

Так просто

У моей Поппель такой яркий, контрастный мир с голубыми ставнями, лимонными мусорками и желтым кирпичом; и сама она смуглая, броская, веснушчатая красотка с traffic-stopping улыбкой; Поппель человек-стройная-концепция, человек-правильный-киносценарий, открывает записную книжку и читает "Здравствуйте, меня зовут Говард Кнолл, и я чертов удачник".

Здравствуйте, меня зовут Кимберли Дуэйн, я наполовину кубинка, наполовину сомалийка с губами с пол-лица, у меня щелочка между зубами и задница, похожая на отдельный диван; я люблю сальсу, хорошую мексиканскую дурь и парней с мускулами; черных парней с мускулами, а не этих вот ваших чахоточных европеоидов с землистой кожей и редкой щетиной; я люблю когда мало говорят, высоко взводят правую бровь и крепко держат за талию; однажды я разозлилась и сломала огромному лысому верзиле-охраннику два ребра, и теперь он так уважает меня, что, приветствуя, говорит не "эй, ты, черная сучка", а "мисс Дуэйн".

У меня есть парень, он любит, когда я пою ему; он говорит "я сплю с самой Ниной Симон".

Если ты попробуешь обидеть меня, он тебя из-под земли достанет.

73,11 КБ

(с) Яша Печенин, в роли Леона - Лева, охранник Фак-кафе, семь лет автомобильных войск, более центнера атомного обаяния.

Мои года - мое богатство

В маршрутку, отчаянно вцепляясь в спинки кресел, влезает совершенно седой старик с водянистыми глазами, узловатыми пальцами и кучей тяжелых пакетов; на вид лет под восемьдесят, лицо очень мученическое; все роются в кошельках.

Старик достает пенсионный и протягивает его водителю.

- Ну бля, - бурчит водитель, - ну автобусы же есть для вас, я не знаю, троллейбусы, все для вас ходит, ну зачем ко мне-то лезть, я не понимаю...

Старик, щурясь от напряжения, нагибается к рядом сидящей девушке и спрашивает:

- Что он говорит?

Я и девушка, одновременно, шепотом:

- Ничего.

Совсем просто

Чернова демонстративно не дожидается меня с вечерин и кладет липкие ароматические сандаловые палочки на мой волшебный диск Morcheeba, чем запарывает мне самую гениальную песню про то, что толстую жену легче убить, чем заставить развестись. Мне кажется, это война.

Мы тут были ночью в Обсерватории, у Луны оказалась жутко проблемная кожа - мертвецкого цвета, да еще вся в оспинах. Оля поила меня мускатом и рассказывала свою теорию блядства, земного ядра как теплого Бога и что-только-не ("Ну это же просто - как Сверхэго фрейдовское!") - короче, она еще и умна, и от того холод в жилах. И уехала на следующее утро, все. А я теперь даже разговариваю как она.

Смотрели вчера с Владом, похожим одновременно на Элвиса Пресли и Джима Керри в "Маске", и его декоративной смугленькой девочкой "Водителя для Веры" в кинотеатре "Черноморец". Веры натурально все одинаковые, я умею точно также швыряться чашками и скрежетать зубами. И при всем том, что я любила бы всех людей на свете, если б половина из них не была мужчинами, - мальчик, который водитель - он да, даа. И эти бессовестные совершенно, тяжелой артиллерией глаза в зеркале заднего вида - мне бы хотелось себе такое зеркало. Две гениальные сцены на фильм, одна из которых про жесткий секс из-за швабры - ооо, и такую швабру я себе тоже хочу; очень нервный, необоснованный монтаж, видимо, слишком много отсняли, вообще фильмы про Крым летом в Крыму летом - это каша маслом масляная, честно говоря. Но эниуэй - они большие молодцы.

Чернова уехала в севастопольский секонд-хенд за тряпками. Я хожу в парео по галдящему Симеизу, без запинки спрашиваю "тандырную самсу", и красивая татарка Сайде из моего любимого ресторанчика кареглазо подмигивает мне, дребезжа вкусным кофе в маленьком фарфоровой чашечке.

Плещется

Какая сюрреалистическая, какая запредельная весна.

У журфака на памятнике стайками щебечут первокурсницы; мы фотографируемся на фоне облупившейся стены, хохочем, носимся и верещим глупые песенки; chercher похожа на Гавроша, у нее такие сумасшедшие зеленые глаза, и отросшие волосы умудряются восхитительно торчать во все возможные стороны света; curspring пронзительно рыжая и смеется; miss_texas подстриглась и стала как-то внезапно взрослой; у _horny_ так щемяще-лазорево в глазах; меня снова угораздило как-то неуклюже влюбиться, и от этого что-то ледяно плещется под легкими; only_you, которая на самом деле Трепа, бегает в белых ангельских крылышках на завязках и стебных очочках – водители, которым это двухметровое волшебство перебегает дорогу, судорожно крестятся за лобовыми стеклами, а дети, выводками скачущие вокруг Геологического музея, вопят и машут руками вслед.

Мы идем с Анечкой по Камергерскому, мимо проносится толстый мужик с хвостом и кричит в телефон: «Вера, я ищу тебя!» - я оборачиваюсь и врастаю в землю.

- Голосами случайных прохожих с тобой разговаривают твои ангелы, - говорит Трепа.

- У меня уже есть один, - я дергаю ее за цыплячье пушистое крылышко, - он, правда, псих, но это ничего.

Трепа смешно поправляет пальцем очки, забегает за мое правое плечо и кричит оттуда тоненьким голоском:

- Не ходи к нему! Он тебя совратит! Не ходи! Не ходи!

- Хорошо, я не пойду.

Трепа задумывается на секунду, корчит кошачью мордочку и забегает с другого плеча, хрипя по-разбойничьи:

- Нет! Иди! Приди к нему голая! Голая!!!

Не расплескать бы, Господи. Какая весна сумасшедшая.

Пьяно

Возвращаться домой после большой банки "Хуперс Хуча", бутылки "Мартини бьянко" фактически на двоих и пары бокалов вина - это самое занимательное, что может случиться в вашей быссмысленной жизни (внимание - я удивляюсь, каким именно образом я формулирую мысли и пишу без ошибок). В особенности если вы ловите машину с откровенно родригезовским персонажем за рулем - лысый, кровожадный и под шестьдесят, который с нежностью включает вам лирическое, начинающееся с куплета:
"Сижу в ментовке родненькой,
А мент мне шьет молоденький..."

...и продожается припевом:
"А ты коли-раскалывай,
Раскалывай, раскалывай,
А ты коли-раскалывай -
Хер кто тебе расколется..."

...и при этом вы забыли мобильный у друга topor'а, а водитель вам дружественно сообщает: "Хуй ли, у меня сегодня две сумки забыли - документы, сотовые, вся хуета - вы думаете, я буду звонить?.."
Ох. Трэш, трэш. Вам при этом так хорошо, что уже все равно - лишь бы до дома довез.

Довез.

Мама не спит и смотрит недоверчиво.

Я не скажу, что выпила месячную норму - но мне действительно хорошо. Я сижу перед монитором и тихо пою задушевное "Зачем, зачем на белом свете/ Есть безответная любовь..."

Я все-таки заслужила, в конце концов. Завтра выложу пост про два с половиной года на журфаке МГУ.

Если очнусь ;)))
  • Current Music
    Что зонное - до сих пор ;)