Category: история

Snob.ru

«Тебе нужно мучительно дождаться, пока из этих пятен и мазков проявится текст. Поэтому у меня нет никаких проблем с гордыней в этом смысле. Я понимаю, что сам этот импульс не наш, не из нас, не нам принадлежит. А приходит откуда-то из далекого далека. И нельзя думать, что ты это присвоил или приручил. Есть много всяких историй о человеке и таланте. О том, как сначала они жили отдельно, и человек пытался договориться с талантом. Раньше это были два разных существа. А потом эпоха Возрождения сыграла злую шутку с человеком, переселив творческое начало внутрь человека. И тут все начали сходить с ума. Им не пишется, не рисуется, а хочется, но не выходит. А просто существо, которое было с ними во взаимодействии, их покинуло. Ну что же, бывает. Есть занимательная история на эту тему. Том Вейтс ужасно злится на себя, что он не успевает записать добрую половину своих песен потому, что они приходят к нему в неподходящий момент. И вот однажды он едет в машине, в голове крутится кусок песни — он останавливается, выходит и говорит: «Я немножко за рулем, да? Наверное, не заметно, но я еду из одного места в другое, спешу очень. Я не могу сейчас ничего записать, не могу сесть и досочинять. Может быть, пойдете к Леонарду Коэну? У Коэна больше времени».

Интервью порталу "Сноб" об альбоме, процессах письма и книжке "Луна и грош"
Eduardo

You Should Never Let Your Wife Read Something Like This

О том, как заносчивый парень Роджер Эберт, кинокритик, которого обожает пол-Америки и пол-Америки - ненавидит, однажды сильно пересмотрел свои взгляды на многие вещи; а также о том, что значит удачно жениться.

[На сайте доступны субтитры в графе "Subtitles available in" - выбрать Russian.]



[Про Элизабет тоже стоит иногда пересматривать]
в руинах

(no subject)



Вот это круто - ты полтора года как мёртв, твое имя отмыли, искупали в тералитрах слез, выпускают твои новые альбомы и клипы, и ты вечный ньюсмейкер и лидер продаж, и даже не подвергаешься за это привычным унижениям.

Он там сидит где-то в немеркнущем свете, свободный от старения, тупости и гравитации, и ни о чем-то не болит его сердце, кроме разве что маленького Блэнкета, который вообще ничего о нем не будет помнить. И столько радости в нем, и так мало общего в нем со смертью, что я только реву каждый раз, когда вижу эти невыносимые его забинтованные пальцы.
в руинах

(no subject)

Я знаю, в каком году он впервые появился на сцене, что он пел на пробах для лейбла, в каких телешоу участвовал в десять лет, сколько раз менялась за карьеру его прическа, когда он сломал нос, когда потребовалась вторая ринопластика, в мюзикле какого года сыграл Страшилу, когда он заболел витилиго, начал светлеть и до каких пор скрывал это, когда познакомился с Квинси Джонсом, на съемках рекламы чего на него упал осветительный прибор и спалил ему затылок, в какую ногу его укусил ядовитый паук и что потом было, когда он купил ранчо и почему назвал его так, все по годам его диски и треклисты этих дисков, сколько раз он был введен в Зал Славы, в каком отеле остановился на первых гастролях в Москве и написал там знаменитую песню, когда познакомился с Лизой Марией, на какой церемонии поцеловал ее прилюдно и что сказал при этом, когда развелся с ней и что она написала на myspace сразу после известия о его смерти, когда познакомился с Маколеем Калкином и почему попросил его быть крестным его детей, сколько заплатил Дебби Роу за отказ от родительских прав, откуда Блэнкет, почему Элизабет Тейлор; я знаю, что он снялся в шести фильмах, из них два документальных о нем самом, и видела эти фильмы; я пересмотрела всю доступную home video хронику про детство Принса и Пэрис, все интервью с Опрой, все интервью Jacksons 5 в голимых шоу для домохозяек семидесятых годов, все его разговоры с полицией, и как полицейские заперли его однажды в туалете на 45 минут и курили вчетвером в дверную щелочку; когда начался некроз тканей, когда его мимика стала окончательно неродной; я знаю год, когда он стал красивым, год, когда перестал навсегда; я знаю, что, вопреки всему, он был счастливым человеком, отличным отцом и - гением; я знаю, что люди смертны, боги тоже, и его смерть сделала для его мифа, над которым он так корпел, не меньше, чем жизнь; со дня его ухода я пару раз в месяц провожу бессонную ночь в ютьюбе, отыскивая все новые и новые куски паззла и все жду, когда он сложится в цельную картину и меня перестанет так колбасить; но колбасит только пуще, и я не понимаю, как справиться с этим: то ли книгу сесть писать про него, то ли раскопать ту первую кассету Bad, которую мне подарили в восемь лет, и стереть ее, то ли придумать себе осознанный сон, где поговорить уже с ним; я даже не знаю толком, что меня так мучает - да, он правда был, вот такой, умудрился сделать вот столько, побыть десятком разных людей с одинаковой улыбкой, умереть до старости от передоза, какой молодец, все как по-писаному; чего подыхать, он лет пятнадцать уже не был тем, от чего так захватывало дух в детстве; но я не могу, не могу, это бред какой-то, голимый Оззи Озборн жив, здравствует и собирается в Москву с гастролями, а его нет, нет навсегда, и я как будто тоже немножко среди тех, кто его травил и предавал; это какая-то почти религиозная история, мне за него больно физически, Лимонов писал о нем колонку в GQ как о последнем святом, и как ни дико это звучит, у него ведь абсолютно мессианская биография - все вершины надо покорить и все ады пройти, чтобы умереть наконец и покоиться с миром; какая-то невероятная статистика по самоубийствам среди его фанатов за прошедший год; все уже, все, Sony заключила контракт с Джексонами на семь лет вперед, в ноябре выйдет диск неизданного, он никуда не делся, мы даже услышим его новые песни; только мы что-то очень важное проебали, пока хихикали над его фотографиями из Бахрейна, что-то безумно важное, и теперь уже никогда не будет шанса ничего поделать с этим.


Before You Judge Me, Try Hard To Love Me

Заболела тут же, со всеми отягчающими, причем точно знаю, почему: все не нравится, ни как холодно, ни как пафосно, ни как люди одеты, ни как говорят друг с другом, ни глухое, тотальное безразличие, которым все проникнуто: это как попасть из старого грузинского кино в какую-нибудь ледяную европейскую драму и мучительно соображать, как теперь себя вести.

Остается, что и всегда: читать, пить клубничный чай и смотреть на Короля.


Michael Jackson - Childhood
рыбачка соня (с) astashka

Пять любимых баек


  • - Скажите, а как вы предпочитаете кушать фиш - из вилкой или из ложкой?
    - Мне все равно, лишь бы да.



  • Репетиция "Бориса Годунова" в Оперном театре, на сцену выходит исполнитель главной роли и произносит:

    - А зохэнвэй, товарищи бояре. Я шо-то Шуйского не вижу среди тут.

    Режиссер:

    - Моня, ты врешь текст. Не "среди тут", а "между здесь".



  • Сердитая мать - неугомонному ребенку:

    - Йося, я тебе сейчас так дам, что ты у меня будешь иметь!..



  • Кладбище, две могилы. На одной надпись: "Здесь лежит Леня Цидис, король наперсточников Молдаванки".
    На соседней: "Или здесь".



  • Павел Евгеньевич рассказал в "Компоте".

    - Вы спросите, в чем разница между питбулем и еврейской мамой? Питбуль рано или поздно мальчика отпускает.