Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

little bit shy (c) slovno

Видеопортрет

Серёжа Сараханов (sarakhanov) прошлым летом задумал снять про меня кино, из которого получился клип на "Вечернюю" и этот видеопортрет; мы снимали в августе, в Киеве и Москве, и чудесным образом в кадр попало всё, что я всерьез люблю: квартира Кудиненко и Кеплер в Киеве, где я провожу самые счастливые свои каникулы, театр "Практика", где я работаю, и даже дом на Малой Бронной, где я родилась. А Саша Бганцев написал музыку к фильму.

Eduardo

Рига, вот и вся интрига

Рига, мы в тебе будем выступать с Алексом Дубасом прямо в эту субботу! В кинотеатре Riga, в семь.

Я, по-моему, дожила до признания: я смотрю на афишу со своим лицом и не понимаю в ней ни слова.

Кино

"Золотую Горгулью" в номинации "Арт-проект года" вручил только что мне и моей группе клуб "16 тонн" по случаю своего пятнадцатилетия; для этого пришлось ровно на двадцать часов заехать в Москву. Вчера мы сыграли в питерском "Космонавте" пока лучший свой концерт для 900 человек, а завтра - то есть сегодня - играем в Киеве, в ЦДХ.

Хочется рассказать о том, как мы с Пальчиковой вопили, когда приветствовали на сцене Федю Чистякова, улюлюкали, когда Сергей Паук Троицкий со специальными телочками навыпуск вручал награду лучшему танцевальному проекту, как Паша Артемьев хохотал под сценой, пока я что-то пою, и как на нас внезапно рухнула стена молчания, когда спустя минут сорок мимо нас и официанток "Чайковского" с нарисованными по случаю Хеллоуина множественными ножевыми и колотыми на лице - прошли Майя Плисецкая с Родионом Щедриным; это нет, не одного порядка явления, просто в хорошее абсурдистское кино монтируются, а моя жизнь только такое, не иное.

Много работаю и почти не сплю; но вчера, когда вышла на сцену и увидела, докуда глаз хватает, людей, на которых в неоне белое фосфоресцировало, и мальчики что-то первое заиграли ледяными от волнения пальцами, подумала "Ну а что еще делать-то, чтобы ни о чем не жалеть? Только что-то такое".

Posted via LiveJournal app for iPad.

Eduardo

You Should Never Let Your Wife Read Something Like This

О том, как заносчивый парень Роджер Эберт, кинокритик, которого обожает пол-Америки и пол-Америки - ненавидит, однажды сильно пересмотрел свои взгляды на многие вещи; а также о том, что значит удачно жениться.

[На сайте доступны субтитры в графе "Subtitles available in" - выбрать Russian.]



[Про Элизабет тоже стоит иногда пересматривать]

Зов крови

Нестерпимый и прекрасный текст Захара Прилепина в "Огоньке".
Обнимаю Захара, как брата.

Однажды неспешный индус с ласковыми глазами привез нас с Бузиным в аэропорт Даболима минут за семь до отлета. Мы ерзали в машине, мы бежали, потели, орали, мы звонили в авиакомпанию и песенку "Трансаэро, Трансаэро, взлетают в небо лайнеры", которая ввинчивается в мозг намертво, прослушали раз тридцать подряд, спустив все последние рупии на счету, но оператора так и не дозвавшись. Я бросила сумку, села на лавочку и стала хохотать. Бузин решил, что я сошла с ума и начал осторожно извиняться, неизвестно за что. Мы вернулись в Сиолим, спросили, когда следующий рейс из Гоа и выяснилось, что через три дня. Через три дня у меня должна была быть презентация "Фотосинтеза" в Артефаке. Я прилетела в кедах, али-бабах и полосатой повязке, 27 ноября, в снег и слякоть, села в машину к Скелету, через полтора часа вышла у Артефака, сняла рыжую непальскую куртку и попросила у девочки из зала экземпляр "Фотосинтеза", чтобы увидеть его впервые, порадоваться и начать читать оттуда стихи.

Однажды хваленая Нокиа начала отрубаться посреди разговора и перестала показывать мне сообщения, которых было две тысячи в папке "Входящие", в том числе и страшно дорогие сердцу. Когда у меня из-за этого, как фишки домино, одна за одной начали обрушиваться встречи - я опаздываю и не могу позвонить, а нужно уже ехать в другое место - я встала посреди коридора, расфигачила телефон о кафель и мгновенно успокоилась. Предыдущая Нокиа поступила со мной также - я выключила ее и отдала на КПП в рязанской женской колонии для несовершеннолетних, и после этого она не включалась, пока ей не сделали лоботомию и не перепрошили. Спустя пару минут, правда, собрав фрагменты корпуса, я вспомнила, что завтра мне ехать на съемки в Смоленск. Что телефон режиссера у меня только в списке контактов, номер поезда и время отправления в последней смске, и у нас ни одного общего знакомого. Я спросила у добрых френдов, когда и откуда люди обычно уезжают в Смоленск под вечер, мне сказали, что с Белорусского есть прямо такой поезд в 23.54. Я взяла сумку, приехала на вокзал, нашла поезд на Смоленск и двинулась вдоль него, высматривая знакомые затылки. И уперлась в оператора Артемьева, которых сидел на черных кофрах с техникой и страдал. Вышел режиссер, второй режиссер Катя, и они обнимали меня так, как будто я вернулась с войны. Они меня даже по громкой связи успели объявить, хорошо, что не в федеральный розыск. Мы провели чудесные десять дней в Смоленске и сняли смешное кино.

Сегодня я проснулась в половину четвертого и увидела восемнадцать пропущенных вызовов на мобильном. Четырнадцать из них были с одного и того же номера - девушка Алена вызвала мне такси, оно подъехало в 13.30, и она звонила мне сказать, чтобы я выходила. Телефон стоял на беззвучке, а я спала, потому что очень устала.

Потом Алена перезвонила мне, и я, объятая жгучим стыдом, сказала, что мне необходимо врать, чтобы не вызывать такого отвращения - говорить ей, что я спасала ребенка из-подо льда и не могла взять трубку, вела по другой линии мирные переговоры с сепаратистами или слушала, как мне делает предложение Робби Уильямс и тайно выключала в кармане звук у разрывающегося телефона, чтоб его не отвлекать. Но нет, Алена, у меня просто нет мозга и я забыла, что мы договаривались. Она сказала, что рискнет еще раз прислать за мной машину и написала "Da pomojet vam mirozdanie".

Мы шли как-то раз с эфира с Тимсоном и Кукариным и придумывали волшебную страну Проебалтику, откуда мы все родом. Там высятся небоскребы зеркальных проебанков и проебирж, неоновыми вывесками манят вечерами проебары, а по утрам смешливые проебабушки продают в пекарнях румяные проебулки.

Даже если думать, что ты давно уехал, завязал с юношеской проебольной сборной и переродился - твои корни никогда не дадут тебе забыть, где твоя родина.
hey (c) pavolga

Hounds of Winter



(с) pavolga

Внезапно лютая зима. Минус двадцать два ввинчиваются в зазоры между кедами и джинсами, в рукава, за воротник и забавно примораживают мимику, невозможно говорить быстро и внятно; телефон подвисает с отвычки, наушники гнутся только вручную, как проволока, шарф от дыхания индевеет, воздух жжется так, что кажется, будто дышишь чистой водкой, но я такое люблю: в Одессе, в тридцать пять, лоснящийся и сонный, иногда вспоминаешь это ощущение, и оно кажется сказкой.

За пять дней дома сыграла два спектакля, послушала Jukebox в 16 Тоннах, спела три песни в караоке-баре "Утесоф", огребла скандал, навестила психотерапевта, выспала месячную норму, съездила посмотреть, как друг поставил оригинального Вуди Аллена на заводе "Флакон", с англоязычными актерами Школы-студии, получила три крупных предложения о работе, посмотрела с Бу старенький шизофренический фильм с Сергеем Курехиным, накурилась в колючих подушках из верблюжьей шерсти, проговорила часа три под белое с любимым другом Л., трикстером, баловнем и отцом шестерых детей, попробовала тайскую еду, приготовленную Шпачек, и выпила с нею и Плагги четыре литра глинтвейна; такая зима мне нравится, пусть будет. Очень скоро изменится все, и это время будет казаться прекрасной праздностью и расточительством; но я так давно и так методично тренирую память на ощущения, что смогу возвращаться - как иногда могу очутиться в Сингапуре, в номере отеля St. Regis, где легкий джаз включается, едва опустишь карту-ключ в держатель, или в одном определенном закате в Zu, между Морджимом и Ашвемом, али-бабы, ключ от скутера с брелоком и лимонад с клубникой и имбирем, или в детстве на Малой Бронной, когда зима, мама спит в комнате, и ты залезаешь на подоконник, чтобы видеть снег, стараясь не шуметь, коленям больно и холодно, и тапочки, которые велики, предательски съезжают с ног и падают на пол, один и другой, издавая два оглушительных хлопка, и просыпается мама, и от страха и собственной глупости одновременно жутко и смешно.

***

Сыграли в субботу спектакль про безрассудства; о тех особенных минутах, когда понимаешь, что ошибся павильоном и забрел совсем не туда, где снимается твоя жизнь, а в какого-то кустурицу или джармуша: Армаха рассказывал про своего друга Вову Д., профессионального психопата, который мог лезть по пожарной лестнице на крышу и внезапно поздороваться с мужиком, разгуливающим по своей кухне в майке-алкоголичке, забраться к нему на подоконник и потребовать чаю (мужик Ваню Д. закономерно пытался спихнуть вниз, но тот сказал горестно: "Вот ты меня столкнешь, и я упаду и умру. А я только чаю попросил"), и втащить за собой всю компанию в гости; о том еще, как проснулся от звонка будильника в сугробе, в спальнике и ушанке, на площади, куда выкатили пушки и стреляли в честь какого-то праздника ("Умирать я точно не хотел - будильник поставил!"), о том, как поехал копать картошку в мордовскую деревню из триллера, где все люди разговаривали жутковатым горловым пением. Я рассказала всякого смешного про то, как первый раз летала на параплане, выбирая сверху лучшее место, чтобы грохнуться и разбиться, где-нибудь поближе к озерцу или тут, на опушке, а вот бетонка, нет, нет, только не бетонка; о том, как подговорила друга-рокера прийти со мной на встречу и изобразить влюбленного, чтобы моей тогдашней большой любви передали, но пропалили, застыдили и не передали. Девушка с вьющимися волосами рассказала о том, как в последнюю ночь в Нью-Йорке накурилась в квартире по соседству с последней квартирой Джона Леннона, поймала такси и поехала делать татуировку в ночной тату-салон. Выбранный в процессе жаркого голосования (напряженная борьба между Хомячком, Зелибобой и Она-Упала-с-Лошади, которую мы поднимали, показывали залу и которой дули в волосы в качестве предвыборного ролика) большой улыбчивый человек с серьгой, которого я спустя два дня увидела в журнале Афиша-Еда и узнала, что он политтехнолог, рассказал о том, как однажды не поступил на исторический, встав у витрины магазина электроники и посмотрев на большом телевизоре "Рубин" "Королевство кривых зеркал" - опоздал на экзамен; о том, как пошел прыгать с парашютом и его заставили расписаться в бумажке, что он снимает всю ответственность с устроителей прыжка, поскольку за людей больше ста кило весом не отвечают; о том, как его родители позвонили ему в пионерский лагерь и спросили, как дела, и он честно ответил "все хорошо, ковер уже потушили".

Премии вручали: мне, за бессмысленный подвиг на почве любви, и это было письмо с признанием от Лео ДиКаприо себе, в двенадцать лет; чудесной барышне, которая однажды три часа простояла на морозе, чтобы попасть на прощальный концерт Плисецкой, - втиснули со служебного входа, с которого пропускались только звезды, и чтобы пройти, осталось только назвать Михалкова или Рязанова, но девушка упорно повторяла свою фамилию, которой не было в списках - мы сделали так (Армаха был охранником, я - пафосной стервой на входе), чтобы она отыскалась, эта фамилия, в самом конце, приписанная ручкой; и Пулитцеровскую, за алкогольный подвиг, я была пожилой Джоан Роулинг, вывозившей в коляске дряхлого Стивена Кинга. Были рекордные девяносто пять человек в зале, сидели прямо на сцене, и все равно, все были свои к концу спектакля, это я люблю больше всего.

Круто; и до сих пор хорошо, когда думаю об этом. Спасибо.

***

Ленский написал мне письмо, исполненное тепла: "мы таки увиделись в начале первого и под размеренные хоповые минуса, ай на мерседесе, отправились навстречу солнцу – на запад. Видели, как зеленеют поля, как баштаны тоже почему-то зеленеют, черных воронов видели и уже хер знает где (ну реально уже далеко) видели бомжа в мотошлеме и кедах, догнали его, хотели сфотать, но он убежал. До Адессы ему пешком было бы чесать день, не меньше. Шо он кушал бы по дороге, не пойму, баштаны-то еще зеленые. А еще коров мохнатых видели – Кастян говорит, что это специальные коровы, которые на зиму шерстеют." Или вот про концерт, например: "БД уникальный город своими персонажами, в Киеве не найдешь таких. Вот к микрофону выходит чувачок лет двадцати трех, все думали, что он круглые сутки торчит на спидах и слушает брейккор, выяснилось, он просто такой по жизни, - а вообще пишет стихи про небо. Хотел потом еще спеть песню, но забыл слова – но все равно всем очень понравилось. А Джузеппе Патиссон и Джонни Вишенка – просто звезды андеграундо-интеллектуальной литературы: «Неведомым эхом проносится, Сидит улыбается. А я хожу с пластырем на переносице, он деревянный и твердый совсем. А я нет.». Или вот тетя полная, в белом свитере и не прокрашенными корнями, читает стихи про осень. Собственно ее фраза «вечный мой друг гуляка сентябрь» ну или что-то в этом роде, вдохновило «Зарю» на написание «Виноградного сада». "Хуле им можно а нам нельзя? А да Заря!" (очередной слоган коллектива)"

Если силы оставят вас, люди разочаруют, а сами себе вы покажетесь жестокой господней шуткой, помните: где-то очень далеко отсюда живет Ленский, он разговаривает как радио Чипльдук, умеет битбоксом изобразить ударные к любой песне, даже "Ой цветет калина" и по воскресеньям в Белгороде-Днестровском поет с Константинчиком про бабу-рыбу, которая ловила сома голыми руками и про то, что море на вкус не уксус, солью пропитался ус - он голубоглаз, выглядит как среднее арифметическое Джейсона Стетхема и Волан-де-Морта, только оба очень добрые, он может наморщить лоб и показать с его помощью целый пластилиновый мультфильм, и любой ужас отпускает в его присутствии, как что-то очень чуждое и пустое.