Category: кино

little bit shy (c) slovno

Видеопортрет

Серёжа Сараханов (sarakhanov) прошлым летом задумал снять про меня кино, из которого получился клип на "Вечернюю" и этот видеопортрет; мы снимали в августе, в Киеве и Москве, и чудесным образом в кадр попало всё, что я всерьез люблю: квартира Кудиненко и Кеплер в Киеве, где я провожу самые счастливые свои каникулы, театр "Практика", где я работаю, и даже дом на Малой Бронной, где я родилась. А Саша Бганцев написал музыку к фильму.

Eduardo

Рига, вот и вся интрига

Рига, мы в тебе будем выступать с Алексом Дубасом прямо в эту субботу! В кинотеатре Riga, в семь.

Я, по-моему, дожила до признания: я смотрю на афишу со своим лицом и не понимаю в ней ни слова.

Кино

"Золотую Горгулью" в номинации "Арт-проект года" вручил только что мне и моей группе клуб "16 тонн" по случаю своего пятнадцатилетия; для этого пришлось ровно на двадцать часов заехать в Москву. Вчера мы сыграли в питерском "Космонавте" пока лучший свой концерт для 900 человек, а завтра - то есть сегодня - играем в Киеве, в ЦДХ.

Хочется рассказать о том, как мы с Пальчиковой вопили, когда приветствовали на сцене Федю Чистякова, улюлюкали, когда Сергей Паук Троицкий со специальными телочками навыпуск вручал награду лучшему танцевальному проекту, как Паша Артемьев хохотал под сценой, пока я что-то пою, и как на нас внезапно рухнула стена молчания, когда спустя минут сорок мимо нас и официанток "Чайковского" с нарисованными по случаю Хеллоуина множественными ножевыми и колотыми на лице - прошли Майя Плисецкая с Родионом Щедриным; это нет, не одного порядка явления, просто в хорошее абсурдистское кино монтируются, а моя жизнь только такое, не иное.

Много работаю и почти не сплю; но вчера, когда вышла на сцену и увидела, докуда глаз хватает, людей, на которых в неоне белое фосфоресцировало, и мальчики что-то первое заиграли ледяными от волнения пальцами, подумала "Ну а что еще делать-то, чтобы ни о чем не жалеть? Только что-то такое".

Posted via LiveJournal app for iPad.

Eduardo

You Should Never Let Your Wife Read Something Like This

О том, как заносчивый парень Роджер Эберт, кинокритик, которого обожает пол-Америки и пол-Америки - ненавидит, однажды сильно пересмотрел свои взгляды на многие вещи; а также о том, что значит удачно жениться.

[На сайте доступны субтитры в графе "Subtitles available in" - выбрать Russian.]



[Про Элизабет тоже стоит иногда пересматривать]
Eduardo

Дыбр

Билетов в Одессу на вечерний поезд нам с Ку вчера не досталось, мы вздохнули и поехали в Ультрамарин смотреть фильм "Гаррі Поттер та смертельні реліквії: частина перша". Я смотрю поттериану только на украинском вот уже третий год подряд и явно больше получаю от каждого фильма, чем остальные зрители. Почему-то домовик Добби, говорящий в кадр: "Я вiльний ельф! Я прийшов врятувати Гаррi Поттера та його друзiв!" радует меня значительно больше, чем это полагается по сюжету. Еще было отлично: Гермиона спрашивает у заметно нервничающего Лавгуда, где его дочь, и тот отвечает, неуверенно улыбаясь: "Луна? Вона зараз прийде." В эту самую секунду распахивается дверь, и в зал входит рослый качок в белой майке. Зал отдает должное беспощадности черной магии и ложится от хохота.

Потом был "Сундук", где я объясняла Ку важную мысль о том, что чем ты более могущественный маг, тем хуже тебе придется, но в других обстоятельствах ты никак не сможешь свой дар реализовать; это, понятно, касается абсолютно любого вида магии, то есть таланта. Потом мы говорили о правилах любви и всяких тайных механизмах судьбы и поражались, насколько все предопределено. Ку два дня подряд говорит одними жемчужинами: "Люблю быть 88-го года рождения. Чем больше пьешь, тем лучше выглядишь" или "Приятно быть красивой - бывшие твоего мальчика не смогут бросить ссылку на твою фотографию в фейсбуке и написать: ну и страшна". Потом мы заявились к Шиловой в Бабай-бар и там раза четыре поставили в тупик хорошего человека Сережу. Потом мы поехали в Good Wine и купили там четыре бутылки вина. Потом мы выпили вина в гостях и Саши А. и ее мамы. Потом мы пришли танцевать в Арену, лазеры, телочки, диджей Женя Манекен. В лифте мрачный рябой бандит, бросив взгляд в мою сторону, сказал другому: "Девушка как парень". В гардеробе блондинка Таня сообщила мне, что я как-то мало пишу в последнее время, вероятно, у меня наладилась личная жизнь. Сережа, фотографируя нас на танин телефон, рассказал о своих непростых отношениях со славой - о том, например, что таксисты неизменно принимают его за сына Таисии Повалий. Из Арены мы почему-то поехали в "Хлеб" и попали на гей-вечеринку. Мужчины в тесных блестящих шортах и фуражках, с хлыстами. Узкие мальчики с челочкой набок. Выбритые затылки, ужимки, мужик в кирзовых сапогах, которого мы прозвали "пушечное мясо любви". Горы загорелой татуированной плоти, басы такие, что мелко дребезжат спинки скамеек. Мартини, мартини, зеленое газированное вино, божоле из горла на улице - короче, лонг-айленд в "Хлебе" был кстати. Мы как-то так рассаживались в такси, что очень смеялись.

Я ощупью пробираюсь домой, пять утра, стены мягче, чем обычно; от неожиданной полной тишины кажется, что оглох навсегда. Холодный вишневый сок утром субботы - это лучшее, что ты пил за всю свою жизнь; брат уезжает на работу, я засыпаю еще на пару часов и мне снится дивный сон. Ку ведет машину по мощеным улицам, солнце, старый мрамор, фонтаны, ограды, и я вдруг понимаю, что это не Киев, а Рим. Наша машина умеет перепрыгивать через бордюры и ездить вверх по ступенькам; мы что-то жарко обсуждаем, и вдруг справа, на большой каменной лестнице, я вижу Мику, сидящего с блокнотом на коленях; волосы у него при этом до лопаток, но это почему-то так и надо, мы же тысячу лет не виделись. Он оборачивается посмотреть, что же это на такой скорости несется, и видит меня, и брови его взлетают - это все, что я успеваю увидеть; мы паркуемся у пиццерии, где одна машина доставки врезается в другую, и я говорю - "в фарш", а Ку возражает, что это-то как раз наименее опасный способ парковки в Риме; мы бежим; к нам цепляются дети; безногая индийская женщина просит у нас мелочи в парке, нам на секунду становится стыдно, что мы так счастливы; мы прибегаем в старый дом с высокими потолками, там куча людей и осветительные приборы: Мика ходит по площадке и объясняет каждому из массовки его задачу; он не видит меня, и я пробираюсь через толпу, чтобы поздороваться. Он оборачивается, и я просыпаюсь.
Eduardo

2-in-1

Позвали в жюри блоггеров фестиваля "2-in-1", живу теперь в кинотеатре "З5 мм", вместе с остроумными лисами из кукольного мультфильма горячо любимого Уэса Андерсона, датскими солдатами, воюющими с талибами, злющей румынской красавицей, собирающейся бежать из тюрьмы и многими другими прекрасными ребятами; завтра предстоит выбрать из них каких-то главных, это всегда процесс мучительный; на "Текстуре" из "Гоп-стопа" Паши Бардина, "Безумной жизни" Поведы, "Выхода через сувенирную лавку" Бэнкси, "Таквакоров" Эйада Захра и еще десятка примерно хороших фильмов остаться захотелось почему-то исключительно в "Там, где живут чудовища" Спайка Джонзи, я настояла, чтобы жюри включило девятилетнего Макса Рекордса в список претендентов на главную мужскую роль, ему и дали в итоге, он обошел нестерпимого Доминика Рейнса из "Таквакоров" и Петю Фёдорова, который не менее. У вас еще один день фестиваля, не пропустите его, завтра тоже интересно.
mouth (c) slovno

Love, Love Is a Verb

А "Текстура" была одним большим пионерлагерем для режиссеров, актеров, критиков и примкнувших; когда в фойе "Сцены-Молот", залитом солнцем, одновременно находятся Руминов в голубом свитере, Вырыпаев, готовящийся играть "Бытие №2", Дапкунайте в квадратных очках за ноутом, Григорян с Маликовым за мониторами маков, Клавдиев в шапке adidas, заказывающий кофе, Манский, с вечной неизбывной иронией во взоре и Эдик Бояков - кажется, от совокупного их излучения должны дребезжать кофейные блюдца; а это ничего даже не происходит, рабочий полдень фестиваля, каждый при своем; мы смешили критика Волобуева, играя в гопоту и хипстеров, танцевали на ночных хип-хоп-вечеринках, пока не начинали дымиться, курили кальян, сидя вдвадцатером в маленькой чайхоне на Ленина, заедали пахлавой и дурюмом; мы наблюдали за тем, как Вениамин Борисович Смехов в отсветах экрана делается похож на Аля Пачино - он сжимает кулаки и шевелит губами, пока смотрит кино, проверяя достоверность почти каждой сцены на себе; мы вставали первыми, хлопая, после премьерных спектаклей "Человек.doc", мы играли в крокодила, в "кто я?", в "к любому слову рифму я найду", "чей у меня акцент?"; Чепарухин пел в караоке "Господ Офицеров" на польском, ползая по полу на коленях, Лера Гай Германика - "Я хочу быть с тобой"; мы спускались босыми в восемь утра завтракать, пьяные, укуренные и лучащиеся, как подростки; мы не разнимали рук, все время ходили в обнимку, вдвоем, впятером, всей кодлой; мы жались друг к другу на спектакле "Лёд" Корнеля Мундруцо, когда голые шестеро, ухая и постанывая, имитировали бурный секс на сцене, и пермские бабушки разглядывали их в бинокли и неодобрительно кряхтели; я видела за 11 дней восемнадцать фильмов и девять спектаклей, я впервые в жизни ходила в кинотеатр, как на работу, жила там, сколола зуб зернышком поп-корна; я успела минут сорок побыть синхронным переводчиком создателей фильма "Таквакоры", съездить на "Эхо Москвы - Пермь", выкурить штук тридцать сигарет в бесконечных беседах на дощатых ступеньках "Сцены Молот", раз пять сбегать за догоном в легендарный круглосуточный супермаркет "Виват"; нам было не избежать друг друга, мы каждое утро встречались у одних и тех же дверей, поэтому к третьему дню мы знали друг о друге куда больше, чем могли бы хранить в тайне; мы извели друг на друга все чертово остроумие, нахальство и восхищение; мы три часа проспорили о том, кого награждать, на финальном совещании жюри, и даже это было так неимоверно азартно, что очень не хотелось что-то решать окончательно. Нужно было писать обо всем, но, приползая в номер в пять утра, с тем чтобы в одиннадцать подняться и броситься в пасть беспощадному актуальному кинематографу, думаешь только о том, чтобы поставить бутылку воды поближе к кровати; я не жалею, мы высекли друг из друга по три десятка изумительных фестивальных баек, присказок и мемов, мы еще долго не перестанем заговорщически улыбаться, встречаясь в коридорах "Практики", а персонал трех наших гостиниц в Перми будет счастлив, что мы свалили, пока не узнает, что в следующем году тоже будет фестиваль; как же сильно уезжать не хотелось, у меня до сих пор в глазах стоит Маша Гаврилова, сосредоточенно красящая черным лаком Юре Клавдиеву ногти на правой руке; Петя Федоров за диджейским пультом; Доминик Рейнс, красивый как Кришна, настолько, что пришлось взять у него автограф на фестивальной программе, я ее потом проебывала раза три, и во всех кабаках мне ее возращали ровно из-за этого автографа; идеальная герметичная реальность, где все твои любимые режиссеры и драматурги живут через два номера, правильный кузу шиш стоит сто двадцать рублей, а вся твоя работа в том, чтобы смотреть свежее, еще на затроганное по краям кино, и преимущественно офигевать.

Теперь Москва, и приходится признать, что наш почти трехмесячный забег по далеким счастливым городам закончен; я начинаю потихоньку грезить об Индии, о том, чтобы не забыть кофту, когда садишься ночью на скутер и собираешься ехать в Арамболь на восьмидесяти в час, о креветках в специях и том особенном удовольствии совершенно искренне на протяжении месяца не знать, что сейчас за день недели, даже не задавать себе такого вопроса; том щекотном, немного потустороннем чувстве, будто ходишь по голой Божьей спине, ощущаешь Его дыхание и любое непроизвольное сокращение мышц во сне, и в этом ровно столько же красоты и безмятежности, сколько твоей крошечности и случайности в мире; а пока я хожу за том-ямом в "Мензу", разговариваю с Бу о кровавой истории отечества и переслушиваю любимую песню Massive Attack.