Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

little bit shy (c) slovno

Рыпп

Рыжик пишет самый лучший на свете жж.

В нем только ее комедийные родители, ее нестерпимые письма Ляле, Любимый Летчик, Лена П. и фотографии Насти Чужой; возможно, я завидую не тому, как Рыжик пишет, а тому, как Рыжик живет; возможно, я просто ревную ее ко всей остальной ее жизни, которая не позволяет ей который день навестить меня в моем новом пустом жилище.

Детка-детка, я теперь живу на одиннадцатом этаже, из моего окна видно даже ГУМ, которого нет, просто огоньки в воздухе в форме окошек и башенок - должно было сработать чистое любопытство! Как ты умудряешься так подолгу обходиться без меня? Я вот не могу.
Eduardo

(no subject)

Так круто - когда успели пройти все эти Большие Буквы, нужно же было обязательно Любить и Страдать, а иначе же Жить Незачем; Умереть Молодым, чтобы не Дожить до Беспомощности, Это Последний Раз, Когда Я Говорю "Люблю"; Этот Мир Жалкая Подделка; интересная жизнь была, такое все было Важное, Серьезное, всегда с моралью, как хорошая басня, "Не Стоит Благодарности" или "Так Мне и Надо"; еще я любила писать "Занавес" в конце каждого, по собственному мнению, блистательного диалога; столько всего было, игры в суицид, большие торжественные подготовки к смерти, все вот эти письма по четыре экрана - я реально не помню, кому я последний раз писала Письмо, а, нет, Мишке весной, а до этого Лехе года два назад - я не практикую писем, совсем; ох, захватывающе все было, все время косишься на невидимого кого-то, говоришь "давай без патетики" так патетически, что люстры дребезжат; нет, это не фальшь была, это ты так функционировала просто, с вот таким вот нагромождением прилагательных (приторно-сладкий, болезненно-любимый, томноокий, златокудрый, гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына - человек, по-моему, проходит все те же стадии, что и литература, начинает с многословного исступленного гекзаметра, заканчивает веселой футбольной кричалкой), и главное, я реально ненавидела возрастных шовинистов, всех этих тетек с понимающими гримасками, "вот через пять лет мы с тобой поговорим", "помилуйте, деточка, что вы можете знать об этом" - я рычала и раздувала ноздри, нет, что вы можете знать об этом, люди-сухофрукты, тьфу; я говорю с Лизой, которой восемнадцать, она спрашивает "что же, без света совсем?", "а что же дальше?" "Он же не мог так все устроить" или "это же так страшно - когда больше некуда идти", - и чувствую себя той тетькой, той мерзкой ухмыляющейся тетькой; она чудесная, моя Лиза, маленькая и чудесная, хочется обнять ее и тискать, Лиза, не бывает черного и белого, "со светом" и "без света", Лиза, нет никакого Одного Его, Лиза, их знаешь сколько, ты офигеешь, когда узнаешь, сколько их у тебя будет, и прелесть, кстати, в чередовании, честно; Лиза, возраст такой, обязательно должен быть возраст, когда не дают, лет с тринадцати до восемнадцати, никто тебе не отвечает взаимностью, и правильно - ты учишься на гитаре играть, свитера мешковатые меняешь на вещи по фигуре, стрижешься, наживаешь какой-то опыт, лечишь прыщи, человеком делаешься - каким бы самовлюбленным идиотом ты вырос, если б у тебя с самого начала все получалось; Лиза, круто, когда невзаимно, когда взаимно, когда как угодно - лишь бы хоть что-нибудь происходило, хуже всего - когда ничего; это ты сейчас думаешь, что Хочешь, Наконец, Покоя - ох, я любила эту фразу еще лет пять назад - никакого покоя ты не хочешь, Лиза, зуб даю, покой это кошмар и ад для адреналинозависимых людей, как мы с тобой, надо обязательно какую-то движуху, чтобы не успевать думать, только задумаешься - хана; я продумала все лето, Лиза, пролежала, проболела и продумала, и это было хреновое лето, лучше бы танцевала и целовалась, ей-богу.

Еще Кумиры; Кумиры обязательно; Кумиры и Духовные Учителя. Мудры и источают Сияние; Лиза, мне повезло, мои кумиры все сами меня находят, оказываются очень земными ребятами, красивыми, как и в телевизоре, но совсем другими - уставшими, дурашливыми, простыми как правда, боящимися одиночества, недоверчивыми, трогательными - Лиза, оказывается, люди себе и люди, и вместо того, чтобы сидеть и смотреть на них огромными влюбленными глазами и бояться пошевелиться, такие они Прекрасные - надо звать их бухать, и подстебывать, и ругаться, и привозить свои сплетни и гостинцы, нельзя никого Обожать, Лиза, это односторонний процесс, нормальные люди не знают, что делать с Обожанием в их адрес - стоят, пожимают плечами, улыбаются, ищут, куда глаза спрятать; неконструктивный подход, Лиза, никакого фанатизма, называй их по имени и говори "а что ж вы того не спели?", "маечка замечательная у вас", "а приходите в гости", ничего не бойся, Лиза, не умирай, все адекватные люди со здоровой самоиронией, все любят, когда с ними просто и по-человечески. Ничего не знала, хвостом ходила, в рот заглядывала, боялась молчать, боялась слово молвить - такие глупости все, никаких автографов, Лиза, никаких фотографий на память, такие же, как ты, просто работали вдесятеро больше и добились того, что хотели, а тебе только предстоит.

Ничего не было просто так - если "отл.", то "Бог любит меня", если мальчик не звонит, значит, "Бог больше не любит меня" - так смешно об этом думать, Лиза, натурально, мы очень большого мнения о себе в восемнадцать лет, кажется, все только и думают, как тебе насолить; мир большой, у всех свои дела, правда. Все имеет, как правило, простые и прозаические причины, никакого Провидения, и, что самое, пожалуй, непереносимое - все не имеет никаких настоящих Финалов - ни трагических, ни счастливых, никаких, кончается скомканно и бесславно, или просто глупо, или перетекает во что-то другое; с этим труднее всего смириться, у нас в школе любили спрашивать про Главную Мысль Произведения - Лиза, если у произведения есть Главная Мысль, это ужасная хуйня, а не произведение. Все должно кончаться как-то по-дурацки, или недоумением, или странно - тогда будет как в жизни; никаких хэппи-эндов, никаких десяти трупов, все это беллетристика, Лиза. Прежде всего, ничего не кончается, пока не умер, да и потом, мне кажется, много всего интересного.

И еще - нет никакого конечного Счастья и Благоденствия. Лиза, это самое ужасное. Даже если женщина встречает мужчину своей жизни - ай, да, Мужчину Своей Жизни, - Лиза, она живет с ним два года, или три, или пять, и сначала перестает его хотеть, потому что никогда не хочется того, что вот тут рядом с тобой все время, потом они начинают ссориться, чтобы хоть что-то происходило, потом ревновать друг друга, потом небеспочвенно, потом дети растут и болеют - Лиза, прикинь, счастливая взаимная любовь такое же жуткое испытание, как долгий штиль - вы друг друга добыли, отвоевали у всего мира, вы вместе - и? Ну окей, путешествуете. Ну, бухаете. Ну всякое там. Но ничего не происходит Крышесносящего, Лиза, а мы ж не можем без этого. Ну и все. Ссоры, примирения, секс по большим праздникам - брр, Лиза, жуткое дело. Даже если Его! Того Самого Единственного! Лиза, "поженились, жили счастливо и умерли в один день" - это они не слова экономят, это просто правда нечего сказать. Все шестьсот страниц они друг друга в течение месяца покоряли, а потом поженились и остальные сорок лет ни черта не происходит, Лиза, и от этого вешаешься так же, как от безлюбовья. Вообще нет никакого конечного счастья, пока ты живой. Ты хотел дом, купил дом, а через два года тебе скучно в нем, как было в предыдущем; и ты никогда не будешь доволен. Моя проблема в том, что меня и подавно все достает в кратчайшие сроки - счастье в чередовании, Лиза, прав мой друг Сергей Гаврилов, "когда один - хочется женщину, когда с женщиной - хочется выгнать ее нафиг и пожить свободно". И это тоже не Страшно и не Безысходно и не Отменяет Саму Возможность Счастья - нет, это жизнь, вот такая жизнь, Лиза, столько всего успевает произойти, диву даешься. Ничего фатального. Жить можно вообще с чем угодно. С чем угодно, Лиза. Человек живучая, адаптивная, чертовски верткая тварь, никаких Любовей на Всю Жизнь, никаких Несовместимых с Жизнью Переживаний - все перемелется, Лиза, так быстро, что станет очень неудобно потом за то, что развел тут такой ад, кошмар и надрыв.

И это круто. Переболеваешь большими буквами, чувством, что все так ужасно важно и неповторимо, и только с тобой, и только сейчас, начинаешь замечать тонкости и детали, начинаешь получать массу удовольствия от каких-то до смешного простых вещей, перестаешь беречь всякий глупый хлам в доме и в памяти - жизнь невозможно длинная, интересно прожить ее всю, все попробовать, все узнать, всего дождаться, посмотреть, как у кого повернется; никаких "А Хочется ли Тебе, Чтобы Все Скорее Закончилось" - нет, не хочется, больно бывает очень, страшно бывает дико, время, когда ничего не хочется, тянется месяцами - но нет, не хочется, чтоб закончилось, интересно.

Чем дальше, тем интереснее, Лиза.
minnie mouse (c) astashka

Page Summary


  • Гуляли по Минску, Тим указывает на высокое здание за парком Горького, на крыше которого штук двадцать разнокалиберных ваз, и говорит:

    - Вот красивый строгий дом, а наверху зачем-то поставили всякую хренотень.

    Мы решаем, что хренотень - это разновидность тени или светотени.

    - "Мастерски владел игрой хренотени".

    - "И на лицо ее упала легкая хренотень".

    - "Он всюду следовал за нею, словно был ее хренотенью".

    И, наконец, бессмертный персонаж Шекспира

    Хренотень Отца Гамлета.



  • Играли с Сержом Головачом, Полиной и Настей в Рязани в угадайку, поздно ночью, в гостиничном номере, махрово совковом, они пили коньяк, а я просто так хохотала.

    Самым диким образом ассоциативные связки образуются в голове Сержа. Он творец, ему положено.

    Мы загадали, что он Гоша Куценко. Серж спрашивает:

    - Я пользуюсь успехом у публики?

    - Да, Серж.

    - (просияв) Я Шаляпин!

    Пауза.

    Мы: Все, да? Больше не может быть вариантов?..

    Или там.

    - Я попса?

    - Ты да.

    - Я занимаюсь социально значимыми проектами?

    - Нет, Серж.

    - Я пишу маслом? Я художник-маринист?

    - Маринаст.

    - Я блондин?

    - Error. Ты ни блондин, ни брюнет. Это значит что?

    - Оо. Что я очень разносторонняя личность.


    Потом он еще Гэндальфа угадывал.

    - Я курю?

    - Да. Ты пускаешь дым кольцами.

    Серж, с ужасом:

    - Я рыба?!



  • Мама говорит:

    - Это ты сейчас вся из себя трогательная. Скоро у тебя на лице проявится, какая ты стерва. В двадцать мы имеем то лицо, которое дала нам природа, в тридцать - какое сами сделали, а потом - какое заслужили. Вот пройдет совсем немного времени - и у тебя на лице вылезет вся твоя вредность.

    - И мерзость.

    - И гадость.

    - И желчь.

    Мама, с досадой: Жалко, я не увижу!..



  • Мотя весь день смотрит клипы с Мадонной на YouTube.

    - Блин, какая же она все-таки крутая телка. Девочки, вот смотрите, если я возьму эту куртку, - берет короткую черную кожаную куртку, - и вы мне тут сделаете надпись по кругу SUPERSTAR, большими стразами, а?

    Генри, не отрываясь от монитора: Предлагаю козявки или пластилин. Это дешевле.



  • Личная жизнь звонит из Киева рассказать, что а) покупает себе плиту и б) решила месяц побыть вегетарианцем.

    - Большая такая, серебристая, конфорки, духовка, несколько режимов, кучу всего умеет, широкая такая, очень крутая.

    - Ясно, она лучше меня. Ты звонишь попрощаться.

    - Ну да. Только говорить научить, и все. Или лучше не надо все-таки. И теплая, опять же.

    - Правда, в обнимку с ней не поспишь.

    - Можно на ней. Вот ты бы, кстати, возражала!

    И потом.

    - Надо все-таки пойти пройтись. Погулять, попить кофе, посмотреть, как люди кушают мясо.

(no subject)

Ребята! Спасибо, Школу Злословия нашла и посмотрела, любовалась Линор беззастенчиво, собственно, как и ведущие, там не перепутаешь, она замолкала, и они еще несколько секунд сидели с осоловевшими лицами, потом только догадывались что-то спросить еще; давайте вы мне расскажете еще вот какую вещь.

Вот эта программа, она ведь тоже теоретически может лежать в каких-то архивах - она была про блоггинг и, значит, кого-то да заинтересовать могла; самые старые "Большие" в архивах - за октябрь прошлого года.

А я просто видела ее не всю и сейчас бы с удовольствием показала бы паре людей, которые не были со мной тогда знакомы, потому что я там ужасно смешная. Вот кто мне ее найдет - того я даже не знаю, расцелую. Поможете?

Выборы, выборы, кандидаты - вот они

"День Выборов" - очень, очень смешное кино. Я да, не видела спектакля, и да, у меня крайне невзыскательный вкус, мои спутники смеялись, но вышли все равно с крайне снисходительными лицами - а я просто полсеанса пролежала мордой в спинку впереди стоящего кресла, и было мне счастье. Я улыбаюсь до сих пор, хотя у меня начинают побаливать лицевые мыщцы.

Еще очень не люблю снобов, трудоголиков и новоарбатских цыган - последних прямо до расизма.

Еще очень хочется, чтобы у меня наступил когда-нибудь такой мальчик, которому будет до меня дело.

В меру, без перегибов - но хоть какое-нибудь.

Четверг

Придумала горнолыжное устройство для рабов от креатива.

творческий подъемник

***
(у всех мальчиков в офисе по двое-трое детей, несмотря на то, что старшему двадцать пять)

Босс и Саша купили какого-то смутного фаст-фуда и теперь достают его из пакетов и точат.

- А вот это невкусно, кстати, - говорит Босс.

Саша с аппетитом вгрызается в булочку, отвергнутую Боссом.

- Вот у тебя, Володя, сколько детей было в семье, считая тебя?

- Двое.

- А в моей шестеро. У нас разные представления о том, что вкусно и нет.

Женечка: Вот откуда у вас такая тяга к многодетности.

Саша: Я просто ближе к предкам-обезьянам.

Босс: Я бы сказал - ты просто недалеко от них ушел.

***

Мы слушаем Queen, Морчибу, Земфиру и Нину Симон, строители слушают Кристину Орбакайте, Игоря "Упаси Господь" Николаева и "У него гранитный камушек в груди". Когда Ротару начинает радостно петь бэк Стингу, у меня приключается экстаз.


Хорошая, кстати, тема, почти как вот эта.

Рената "Как страшно жить" Литвинова

Дарья "10000 знаков в минуту" Донцова

Николай "Я не такой" Басков

Владимир "Еще не вечер" Путин

Владимир "Понты" Соловьев

Михаил "Тупые" Задорнов

Никита "Корифей" Михалков

и я, Ваша покорная слуга, Верочка "Может не надо" Полозкова.
minnie mouse (c) astashka

Радость бытия

О досадных недоразумениях: ереванский мальчик Давид пару недель назад прислал мне письмо, начинавшееся словами "Privet jana, kak u tebya dela".

Нашей трогательной переписке месяца три уже, и я к тому моменту уже вовсю собиралась к нему лететь, чуть ли не бронировала билеты; и вот моя далекая сказочка называет меня чужим именем, с ходу, без объявления войны.

Я хороню мечту о Ереване, завожу страстный и рискованный роман, начинаю появляться дома сутки через трое - и сегодня мне приходит письмо:

"Slushay milaya jana na armyanskom oznachaet sladkaya. Chto nashyot priezda?"

Ничего, мой мальчик, кроме протяжного вопля отчаяния.

***

Босс, фактурный молодой человек двадцати пяти лет, математический склад ума, старшему сыну четыре, младшему четыре месяца:

- Я хочу завести английского бульдога.

- Мало тебе детей, Босс? Как-то мало детей все-таки, да?

- Да.

- Буквально - раз, два и обчелся?..

***

Любимый говорит:

- Вера, раз уж ты ешь мой мозг - можно хотя бы не чавкать?..

***

Он же, приезжает в пятницу с необъятным пакетом еды из "Азбуки вкуса", а там какие-то баснословные сыры, нарезки, шоколад и всякое вино; я простая пролетарская девочка, я многое вообще впервые вижу; через два дня приезжает мама, извлекает из холодильника таинственный "сыр Burrata в листьях тростника", начинает с аппетитом наворачивать, потом сощуривается на ценник, поднимает на меня глаза - и лицо ее приобретает выражение, что называется, неизъяснимое.

Пишу любимому: "Кажется, к тебе очень потеплели в этой семье".

"Тридцать сребреников, детка, это у нас в крови".

Это мама еще продешевила, мне кажется.

***

Гуляем с Яшей в ночи по Соколу, такой, матовый, мягкий излет лета, истома в воздухе; трещим за жизнь, поем старый джаз (Яша - партия контрабаса).

- Вер, а давай купим арбуз?

И бежим к пожилому этническому дядьке у развала.

- А вы еще работаете? А можно нам арбуз, сладкий, просто вот мед? Прямо вот чтоб таял во рту?

Дядька важно ходит и тычет в разные бахчевые культуры:

- Это - польный мед. Это - срэдний.

Выдает нам что-то красивое и круглое, мы просим порезать его прямо на месте.

- Толька я сначала памою. Чтоби чистый биль.

Берет арбуз, кладет прямо на асфальт и начинает поливать сверху минералкой.

Он был ужасно вкусный.

Грызли - аж урчали.