Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

Автограф-сессия на ярмарке Non-Fiction

Мы тут вчера с Олей и Шаши встретились поподписывать книжечки.

Самое милое дело - это какому-нибудь модному юноше в очках и псевдоинтеллектуальном кашне орать вслед - э, листен, май френд, бук фор хандред рупиз фор ю, ласт прайс! клоузин тайм, бест прайс! гуд кволити, ай мэйд ит бай майселф! телл ми йор прайс! ю хэппи - айм хэппи! айм нот фуллинг май кастомерз!

Хохотали два часа как дураки совсем.







Collapse )

за фотографии нежное спасибо любимому другу Яше Печенину
профиль (c) astashka

Алан Тагер

С завтрашнего дня в Музее начинается вот этот семинар. Я попала на четыре занятия с Тагером в ноябре; он производит несколько важный действий: во-первых, дает довольно большой пласт фактической информации о цвете и его функциях; форме и ее функциях; во-вторых, обязывает рисовать, довольно интересные вещи, а меня вот, например, иначе никак не заставить взять в руки пастель. Алан, пожалуй, грешит абстрактностью; слова "творчество", "энергия", "мир причин" затаскивает до полного обессмысливания; но с ним, например, замечательно разговаривать про питерский концептуализм или мировые религии, он перестает повторяться и совершенно преображается. Я почерпнула для себя много интересного - на последнем семинаре мне, например, популярно объяснили, в чем заключается модная нынче теория струн.

Помимо прочего, налицо психотерапевтический эффект - мы на первом занятии с мамой рисовали на пару свое прошлое, настоящее и будущее и самых главных людей, окружавших нас в каждый период. А на следующий день - рисовали свою жизнь, как если бы сами ее придумали. Очень сильное чувство, хочу сказать. Очень сразу наглядно, что у тебя да как.

Рекомендую.
  • Current Mood
    working working

Жизнь. Потоками.


  • Ирочка, староста моей группы, идет мне навстречу по коридору и несет в руке тяжелый кожаный кошелек с металлическими заклепками.

    - Ты чего размахиваешь деньжищами?

    - По дороге нашла. Надо объявление написать.

    Мы открываем кошелек и находим внутри россыпь кредитных карт на имя Дарьи Такой-то; в основных отделениях три штуки рублями и два Франклина. В уголок засунута бумажка с платежкой за телефон; мы набираем номер, и через пять минут прибегает офигевшая Дарья Такая-то:

    - Вы поосторожней, барышня. Мало таких благородных, как мы.

    - Ой, спасибо! Там бабла же немерено!

    И убегает, радостно топоча каблуками. Никакого, разумеется, вознаграждения. Даже в глазах не мелькнуло.

    Иришка, как-то остекленело: Да. А пригодилось бы.

    Я: Да чего. Чужое не наше.

    Иришка: Да просто отчисляют за неуплату. С "Эха" уволили после четырех месяцев практики, ни копейки не заплатили. "Вы нам так нравитесь, так нравитесь". Думала, хоть накоплю. А теперь хоть на улицу иди пой. Узнают, что и прошлый семестр неоплачен - так я даже попрощаться не успею.

    И улыбается. Улыбается.

    Решили с мамой помочь ребенку. Потому что даже если бы внутри не было никаких координат, а Иришка бы третий день пробавлялась сухариками, она написала бы объявление и оставила бы кошелек нетронутым в учебной части.



  • Толстый дядька в строительной робе, с волнистыми полуседыми волосами в хвост, отчаянно матерясь, карабкается на стремянку в магазине Л'Ореаль в ГУМе, чтобы повесить под потолок маленький серебристый колокольчик.

    - Наебнешься, блядь, и будет тебе Новый год.

    И ощущение праздника сразу какое-то просто немыслимое.



  • Found Life, как сказала бы Линор Горалик:

    Проходим с Полиной на эскалатор в Охотном ряду.

    Высокая блондинка в куртке и небритый юноша чуть пониже ростом: она отбивается, он догоняет; они встают у эскалатора, он стискивает ей руками запястья:

    - Ну что, расходимся, все? Мы расходимся?..

    - Отпусти!

    И нас уносит наверх.



  • Игорь: В геи пойду. Сразу найду хорошую работу.

    Я: Игорек, геи вышли из моды еще три сезона назад.

    Игорь, оживляясь: Да? И кто теперь в моде? Которые с бабами обратно?

    Я: Асексуалы теперь в моде. Которые ни с бабами, ни с мужиками. Вообще. Никогда. И страшно этим горды.

    Аня - Игорю, назидательно: Ты Верочку-то слушай. Она в этом деле спец.

Ноябрь. Ассорти


  • Дядька кандидат-наукского вида, лет сорока, с усами, в очках и спортивной куртке - идет и отогревает дыханием одну оранжевую розу, закрывая ее от ветра ладонью.



  • Моя любимая чернокожая подруга Кристина - курчавые жесткие волосы, пухлые губы, коричневые по контуру, розовеющие к внутренней стороне, ослепительная негритянская улыбка - всегда жила здесь, обожает чесночные сухарики "Емеля" и очень, очень своя, без малейшего акцента и неловкости; ходит сегодня по журфаку с бриллиантовой звездой Давида на шоколадной шее. Смотрится это совершенно дико.

    Я: Крис! Ну звезда-то тебе зачем?

    Крис, с гордостью: Ну ты что, я же еврейка наполовину. Мне никто не верит, мне же надо как-то это продемонстрировать. Все раньше просто выпучивали глаза, а теперь вот на шею пялятся конкретно. Это же круто. Что я не просто черная, а черная еврейка.

    Руби: А ты не боишься, что тебя, ээ, побьют за это антисемиты?

    Крис: У меня и раньше было не меньше шансов.

    И мне потом, позже:

    - А? Каково? Я прямо ходячий вызов всем национальным нетерпимостям одновременно!



  • Красавец Костя Полесков (как однажды давно Витя Перестукин, дергая меня за тугую косу), бросает мне, стоящей с огромным рюкзаком, в черной кофте с горлом, телефоном и волосами в хвост:

    - Tomb Raider.

    Я, по-джолиевски надувая губки: Simplified version.



  • Преподавательница по моде, доктор искусствоведения, настоящее светило, аристократичная, чуть чопорная статная дама с тяжелой копной пепельно-седых волос, собранных на затылке, в элегантных беретах и плащиках, Раиса Мордуховна Кирсанова, - говорит "побывала в музЭе", цитирует классиков ("Вот всем на презентации подарили цветочки - а мне платочек с орнаментом из Пазырыкского кургана, потому что я же все-таки научная дама!") и все рассказы о моде двадцатого века начинает неподражаемым: "А вот когда я была юной барышней…" - знакомит нас с определенным видом ткани:

    - Вот у Гоголя было, в "Шинели" - "и на подкладку положили коленкору высшего сорту!", а у Толстого все вот эти крахмальные коленкоровые манишки - все это басни, девочки. Коленкор - это промежуточный этап между самым примитивным миткалем и ситцем. Крахмал с него осыпается, и он становится просто… маловыразительной тряпкой!

    И брезгливо так - "именно что!"

    И смотрит на свою фотографию с какого-то пафосного мероприятия в журнале "Officiel", где пишет настоящие экспертные исследования и говорит:

    - Вот. Между мной и Таней Михалковой, - кивает на фотографию повыше, - всего год разницы. А посмотрите. Она совсем молодая барышня, а я совершенно утратила цвет. Фактура осталась, а цвета нет абсолютно.

    И как-то благородно и трогательно:

    - Подобные открытия всегда немного печальны.