Category: отношения

Eduardo

(no subject)

Ленский прислал восемь песен коллектива "Заря", в том числе "Толян, бросай эту суку" ("Толян, посотри себя в зеркало/ Ты же нормальный пацан./ А она не местная, приехала, - / У неё не душа, а изъян"), "Докеров" и чудесную про комбайнёра, на украинском ("Шо мне те портфелi? Шо мне ети краватки?/ И курорт, и гламур, юнi натуралiсти?/ Я ебашу у полi, коли всi лягли спатки/ И тепер цілий рік буде мати шо їсти"); Ленский вызывает у меня настоящий восторг, детский; мы шли с ним по Екатерининской, и я его спрашиваю: "Ленский, тебе нравится, как ты сделан? Ты доволен своим дизайнером?" - Ленский отвечает: "Дизайнер красавчик; шоб так все сошлось, мм, это ж надо уметь"; в нем ровно два метра, он брит и тощ, у него сутулая рэперская пластика, он умеет сыграть бровями любой мимический этюд, от "та оно тебе надо?" до "я разочарован, детка"; все, что он говорит и делает, исполнено житейской правды, достоинства и блеска; и говорок его, и находчивость ("ведь что гласит старая болгарская поговорка? володьку обнять - три года счастья будет"), и то, как он в секунду включает в лице и повадке стильный, точный, роскошный гоп-стоп; Саша Мел снял клип в августе, и нас в нем - я читаю рэп, Ленский на битбоксе, и все это на фоне яростного одесского заката, будет весело, я уверена.

***

Была за одну неделю на "Небожителях", "Уроде", "Рыданиях" и "Парикмахерше" в "Практике" (я всегда гадаю по афишам родного театра, и никогда не ошибаюсь; там пишут, например: "Сегодня - Урод. Завтра - Рыдания"; ну, разве не логично) и "Вассе Железновой" в МХТ; это все-таки взаимоисключающие театры, казалось мне, любить и тот, и другой невозможно, как воспринимать одновременно форматы Pal и Secam; но как на "Рыданиях" ты стекленеешь от ужаса сразу после монолога Юстынки, потому что включается ария победившего безумия, так начинаешь абсолютно отдельно от своего желания реветь в конце "Вассы", когда у Марины Голуб уводит линию рта, и начинает дергаться рука, и она еще минут десять плачет после занавеса, даже когда уже кланяется. Мне повезло, я простое устройство, с таким уровнем эмпатии можно не бояться никакой актерской школы; в "Практике" играют жестко и скупо, одними скулами и интонациями, в МХТ, понятно, ползают, рыдают, орут и корчатся, но, на удивление, и то, и другое регистрируется внутренними детекторами как правда, и за это я люблю собственный аппарат восприятия. После того, как один раз сам что-нибудь сыграешь, становится ясно, что спектакль происходит единственно у зрителя в голове: твоя задача просто в том, чтобы быть исправной шестеренкой в хорошо отлаженном механизме - а сойдется все это и заискрится - или нет - исключительно в воображении зрителя, и если кто-то плачет или взволнован - это не ты хорошо играешь, это он хорошо смотрел. 14-го мы играем "Стихи о любви", дай нам бог умеющих смотреть.

***

Это очень тяжело - когда одновременно хочется учиться фотографии, танцам, джазовому вокалу, сценречи и эффективному планированию, а сил хватает только на то, чтобы читать, пить болеутоляющие и разводить маму на рассказы об оборотной стороне собственного счастливого детства. Две совершенно бессмысленные недели, я даже открыть почту не могу лишний раз себя заставить. Ладно, завтра новый день, и пасть будущего снова обдаст нас жарким зловонным дыханием; вон как они громко в тебе скребутся, твои невыполненные обещания.


рыбачка соня (с) astashka

Happy Two Friends



О да, это мы, сладкие зайчики-убийцы, настоящие боевые тунеядцы, гордость российской проебольной сборной; музыкальный киоск "Lonely Hearts Club", рэп-дуэт "Купюроприёмник", Рыцари Бесполезной Хуйни, репортеры без границ, трагикомический театр "Лиходеи"; классики отечественного пиздострадания, виртуозы художественного упадничества и мазохизма, изобретатели Уникального Жанра Стереонытья. Вы всё еще в своём уме? Тогда мы идём к вам.

***

Три вечера подряд обсуждали с Костей Щ, как поменяемся телами на неделю, чтобы окончательно сломать друг другу жизнь.

Я: Наконец-то, куплю ремень, чтобы твои - мои - джинсы перестали с тебя уезжать, [как с вокзала поезда].

Костя: У меня есть ремень. Он у тебя, Вера.

(это правда. на ремне написано "мы были так бедны, что если бы я не родился мальчиком, мне было бы не с чем играть")

Я: А тебе придется преодолеть ужас и однажды все-таки натянуть на себя короткое платье с зелеными колготками. И влезть в ботфорты. Как надевается лифчик - придется целую схему рисовать.

Костя: Ыыы. А ты, Вера, узнаешь, что такое быть отцом.

Я: А ты, я надеюсь, не узнаешь, что такое быть матерью, Костян. По крайней мере, не в эту неделю, я тебя прошу. И да, это отдельным пунктом: если ты проснулся такого-то числа, и все вокруг враги и предатели, сумерки сгущаются, а ты при этом, Костя, толстая и страшная, и тебе кажется, что тебе какой-то отравы подсыпали в еду, от которой больно в животе и все вокруг в таком вязком тумане - то это не апокалипсис, Костян, это пмс. Выключи телефон, ложись обратно спать, и пронесет.

Костя: Ну, ну со мной ничего сложного. Бороду утром берешь и - аккуратно триммером ровняешь.

Я: Я тебя побрею и постригу, слышишь. И отведу в солярий. И подкачаю. И куплю тебе квадратные хипстерские очки. Будешь пидор-пидором.

Костян: Я т-тебе постригу.

Я: Ой, черт. Ты же не умеешь краситься. Ты же накрасишь меня так, что тачки притормаживать начнуть за сто метров.

Костя: А ты с ужасом обнаружишь, что думаешь на испанском.

Я: И девочки здороваются со мной на работе, делая специальный сладкий голос. А девочки в клубах расцветают, если к ним подойти прикурить попросить.

Костя: Да. Но тебе, в целом, похуй.

Я: Ну нет, не в этот раз. У меня всего неделя на все-про все. Ты не очень-то, Костя, удивляйся, когда мы поменяемся обратно, а тебе незнакомые телки начнут закатывать сцены ревности и сыпать страшными подробностями. Хотя нет, так неинтересно. Знакомые телки. Начальница, бывшая жена и бабушка-консьержка.

Костя: Ну я-то тоже в долгу не останусь, учти.

Я: Убегать от гопоты на каблуках будет тяжелее, Костян.

Костя: Не тяжелее, чем тебе просыпаться с волосатыми ногами.

***

Я: Костя, как бы ты образовал сравнительную степень от прилагательного "пиздатый"?

Костя: "Пизже".

Я: Аллилуйя. Потому что все говорят: "пиздаче".

Костя, обиженно: Ну, Вера. Я филолог, вообще-то.


***

[05.05.2010 6:04:15] Вера Полозкова говорит: константин
[05.05.2010 6:04:34] Вера Полозкова говорит: вы все равно д'артаньян
[05.05.2010 6:04:42] Вера Полозкова говорит: я пойду попробую поспать
[05.05.2010 6:06:57] Вера Полозкова говорит: завтра вас найду
[05.05.2010 6:07:10] Konstantin говорит: )
[05.05.2010 6:07:13] Konstantin говорит: пока
[05.05.2010 6:07:21] Konstantin говорит: буду весьма
[05.05.2010 6:07:30] Konstantin говорит: да что там говорить
[05.05.2010 6:07:30] Konstantin говорит: уже весьма
[05.05.2010 6:07:35] Вера Полозкова говорит: да уж
[05.05.2010 6:07:42] Вера Полозкова говорит: чертова медленная ленивая весьма
[05.05.2010 6:07:43] Konstantin говорит: весьма весьме рознь
[05.05.2010 6:07:46] Konstantin говорит: спи, сестренка
[05.05.2010 6:08:01] Вера Полозкова говорит: весьма идёт
[05.05.2010 6:08:04] Вера Полозкова говорит: весьме дорогу



- и короткий индийский бонус-трек

Ну наконец-то

Вы меня простите, но я это перепощу.

Для здорового молодого человека, занятого любимым трудом, имеющего разносторонние интересы, воздержание не составляет проблемы. Ему не нужно прилагать для этого никаких особых усилий. Он не борется с собой и не подавляет искушений - у него их нет, или, во всяком случае, они настолько мимолётны, что совершенно не отражаются на его состоянии.

Повторим: воздержание в молодые годы полезно. В кровь поступает больше половых гормонов, а это повышает общий тонус, работоспособность, выносливость, способствует лучшему формированию организма.

***

Иногда под влиянием пошлых побасенок и анекдотов молодой парнишка думает, что опыт половой жизни, список одержанных "побед" и есть признак мужской силы. А ведь подлинная мужественность совсем в другом - в умении владеть собой, в крепкой воле!


"Здоровье", 1966 год

Collapse )

Вы меня больше не убедите, жалкие неудачники землистого цвета, изнуренные беспорядочным сексом, бухлом и наркотиками, что я живу какую-то неправильную жизнь. Я вас всех сделаю с такой работоспособностью. Мне можно четыре года ближайших вообще не париться.

А вы - вы убиваете себя. Да-да.

Митя, родной, спасибо

Upd. А Лева памятку прислал.

Mom

Мама в Геленджике, и с моими съемками и разъездами мы скоро месяц, как не виделись.

Самая прекрасная женщина земли! Ты катаешься там на велосипеде, ходишь на дискотеки и, вероятно, вызываешь собственным бодрым и независимым видом плохо скрываемое раздражение у ровесников - они приехали в санаторий, пестовать недуги. Старость не берет тебя, как зараза не берет влюбленных и победителей - у тебя может болеть все что угодно, но платья ты все равно покупаешь такие, словно тебе двадцать два, и ходишь в них, и хороша в них вопреки всему. Звонишь мне пожелать удачи перед концертом, просишь передать трубку мальчику, которого никогда не видела, и умудряешься за пять минут покорить этого мальчика - он два раза переспросил, когда ты возвращаешься, чтобы приехать к тебе на чай. Ты самое непредсказуемая и отважная женщина из всех, с кем мне только доводилось общаться. Спустя двадцать три года ты умудряешься смешить меня, спасать меня и служить моим главным аргументом против страха старения; заключать в себе ничуть не меньше солнца, чем тогда, когда весь мой мир из тебя только и состоял. Знаешь что? Это был прекрасный мир. Спасибо тебе за него.

С днем рождения.



Тоон Теллеген

Две старушки любили друг друга, но позабыли, что нужно при этом делать. Они иссохли, окостенели и довольно явственно похрустывали суставами.

— Можно попробовать поцеловаться по старинке, — предложила как-то вечером одна старушка.

— Отчего же нет, — сказала другая старушка, ошеломлённая подобным предложением.

— А если из этого ничего не выйдет, что-нибудь да придумаем, — сказала первая.

С трудом поднялись они со своих стульев и, шаркая, побрели навстречу друг другу.

Приблизившись, постояли немного, чтобы перевести дух. Затем они принялись обсуждать, как им держать руки во время поцелуя.

— Положим друг другу на плечи? — спросила одна старушка.

— Да. Или нет, постой. Всё же не надо. На талию. Это гораздо лучше.

— А как мы при этом будем стоять — просто так, или станем ласкать друг друга? — спросила первая старушка.

— Ласкать, — сказала другая старушка.

Это было ранним вечером, в августе. Они кутались в вышитые шёлковые шали — от сквозняка. С улицы доносилось чириканье воробьев, аромат роз.

— Ну? — начала одна старушка.

— Погоди-ка, — сказала другая старушка. — С открытыми глазами или с закрытыми?

— С закрытыми, — ответила первая. — Я-то уж, во всяком случае, точно зажмурюсь.

— И я, — сказала другая старушка.

— Вот и хорошо. Ну, давай, что ли… — сказала первая старушка.

Они сдвинули головы, закрыли глаза, положили руки друг другу на талии и поцеловались.

«С ума сойти… — думали они. — Значит, можем ещё что-то!» Правда, до ласк у них так и не дошло: им нужно было сохранять равновесие. Они целовались в течение целой минуты, пока у них не заболели губы. Тогда вновь, шажок за шажком, они попятились в разные стороны.

Солнце зашло. Чёрный дрозд распевал на крыше.

— Попробуем завтра ещё разок? — спросила первая старушка осторожно.

— Хорошо, — согласилась другая, — но тогда уж я положу тебе руку на шею — думаю, я тогда вернее буду держаться. Как ты считаешь?

— Давай, — сказала первая старушка. Её губы всё ещё обжигало или покалывало — она, вообще говоря, и сама толком не знала, что это было за чувство. Ей вспомнилось, как она стояла однажды на балконе, летним вечером, в темноте, давным-давно, и как та девушка неожиданно поцеловала её, будто бы обознавшись, — у неё дрожали руки — и что она тогда тоже положила руку ей на шею.

***

Как-то раз одна старушка пришла домой и сказала:

— В моей жизни появился кто-то другой.

— О, — только и могла вымолвить вторая старушка. Первая поставила на стол продуктовую сумку и рухнула на стул.

— Как это ужасно для тебя, — сказала она.

— Вообще-то… — начала вторая.

— Нет, — прервала первая старушка. — Это в самом деле ужасно. Это означает, что я собираюсь исчезнуть из твоей жизни. Это через пятьдесят-то лет!

Другая старушка — маленькая, серенькая, тощенькая — заглянула в продуктовую сумку и принялась выкладывать на стол покупки: яблоки, молоко, хлеб, сироп, сахар, средство для мытья посуды.

— Ну, до этого, пожалуй, не дойдёт, — сказала она.

— Дойдёт, и ещё как! — крикнула первая с пылающими щеками.

— Кто же этот другой? — спросила вторая старушка.

— Не скажу. Этого я сказать не могу. Может, и хотела бы, да не могу. Нельзя.

— Ну что ж.

— Это тебе хоть понятно?

— Понятно.

— Нет, я думаю, это всё-таки кошмар для тебя!

— Да ладно, что уж там. Если речь идет о твоём счастье…

— Счастье?! Я чувствую себя отвратительно. Я тебя бросаю.

Лицо у первой старушки горело, руки тряслись, голос дрожал, тогда как вторая говорила спокойно, медленно. Она, однако, не была уверена, что у неё внутри всё нормально. Она принялась накрывать на стол.

За ужином первая старушка сказала:

— Поломала я, выходит, твою жизнь.

— Ну уж, прямо-таки… поломала…

— Да! Поломала! Именно что поломала! — вскричала первая старушка пронзительным голосом. — Лучше уж мне было умереть!

— Да… но если бы ты умерла… — с удивлением начала вторая старушка.

— Замолчи! — закричала первая старушка. — Как ты не понимаешь. Я ещё никому в своей жизни зла не сделала. А теперь вот… ты…

Вторая старушка молчала.

Вечером первая старушка уложила вещи и ушла. Она ничего не сказала. Спускаясь по лестнице, она плакала. Ее чемодан грохотал по ступеням.

Вторая старушка безмолвно глядела из окна.

Так исчезла первая старушка из жизни второй.


Здесь лежит вся книжка Тоона Теллегена про двух влюбленных старушек, которая сделала мне день.

Двум моим одесским ангелам посвящается.
minnie mouse (c) astashka

ОАХ

Полдня умирала от волнения, но это, как всегда, стоило того.

Друзья мои, мы с вами сыграли насыщенный, эмоциональный, роскошный спектакль. О том, что друзья - это бесплатные единомышленники, о том, что спортивное обаяние - это соревнования без проигравших, о том, что Калужский картавит, о том, как трудно отбивать барабанную дробь на стене, о том, как важно уметь признавать поражения и искренне приветствовать победителя, о том, как хочется получить Каннскую Пальмовую ветвь и посвятить ее, помимо прочего, четырем бывшим мужьям - в общем, если бы даже это не было чистой импровизацией - никто из нас не придумал бы лучше.

Из всех мыслей, скажу я вам, с этой приятнее всего засыпать.
mouth (c) slovno

Звон

Просто медленный воскресный вечер в августе - кто-то вышел замуж, кто-то ждал тебя в Строгино, кто-то сидит за восемьсот километров и монтирует видео.

А ты никуда не поехал.

хохот (c) pavolga

аааааааааааааааааа

Рыжая поехала в Углич на уикенд и неожиданно для себя самой вышла там замуж.

Написала мне об этом смску.

Я, может, и обижалась бы на нее, - как же, а я, а платье подружки невесты, а букет, а сладкие приготовления - если б только это не было так смешно и так по-рыжиковски. Поехать в Углич простуженной, неловко пошутить, проезжая мимо загса, напиться и выйти замуж.

Рыжик, я тебя люблю, Сережа прав, кроме как саечкой за испуг, тебя никак не взять.

Кроме рифмы "Сережа Юшин - секшал революшен" и "в мозг укушена - Ольга Юшина" ничего не приходит в голову, прости.

Поздравляю.

"Что читать"

В январско-февральском номере журнала "Что читать" - вообще единственном периодическом издании, которое я лично иду и покупаю на свои, все остальные превратились в нечто противоественное человеческому здравому смыслу - разворот, который называется "5 книг о сексе, выбор Веры Полозковой".

И иллюстрации еще, ух.

Гусары, молчать. Это еще не самое смешное. Там рядом вверху страницы приписано "эксперт".

Ну, теперь-то, наконец, ни у кого не возникнет сомнений. Если что.