Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

кто там

а на третий год меня выпустят, я приду приникнуть к твоим воротам.
тебя кликнет охранник, ты выйдешь и спросишь - кто там?

мы рискнём говорить, если б говорили ожог и лёд, не молчали бы чёрт и ладан:
"есть порядок вещей, увы, он не нами задан;
я боюсь тебя, я мертвею внутри, как от ужаса или чуда,
столько людей, почему все смотрят, уйдём отсюда.

кончилась моя юность, принц дикий лебедь, моя всесильная, огневая,
я гляжу на тебя, по контуру выгнивая;
здорово, что тебя, не задев и пальцем, обходят годы,
здорово, что у тебя, как прежде, нет мне ни милости, ни свободы

я не знаю, что вообще любовь, кроме вечной жажды
пламенем объятым лицом лечь в снег этих рук однажды,
есть ли у меня еще смысл, кроме гибельного блаженства
запоминать тебя, чтоб узнать потом по случайной десятой жеста;

дай мне напиться воздуха у волос, и я двинусь своей дорогой,
чтобы сердце не взорвалось, не касайся меня, не трогай,
сделаем вид, как принято у земных, что мы рады встрече,
как-то простимся, пожмём плечами, уроним плечи"

если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли,
говори, что так собран мир, что не мы его собирали,
всякий завоеватель раз в год выходит глядеть с досадой
на закат, что ни взять ни хитростью, ни осадой, -

люди любят взглянуть за край, обвариться в небесном тигле, -
а вообще идите работайте, что это вы притихли.

23 мая 2013, Киев

"Филолог"

– Вера, если вы так хорошо всю эту кухню и эти опасности понимаете, то, может быть, вы готовы объяснить, из-за чего талант покидает человека – почему, за что, за какие грехи, ошибки?

– Сейчас мы возьмем, наверное, неумеренно пафосный тон, но я заранее за него извиняюсь. Это прежде всего наверное, происходит из-за греха гордыни, когда человек впадает в иллюзию, что ему все это принадлежит действительно, и начинает торговать тем, что он сделал, считая это собственным продуктом, результатом исключительно собственного труда. Я вот считаю, что человек – транслятор, конечно. И ровно поэтому не стоит ни гордиться, ни упиваться собственными старыми текстами, как и будущими, потому что все, что ты собой представляешь, это возможность их появления, вот и все, не больше. А как только человек начинает гордиться и присваивать себе, присваивать заслуги, впадать в зависимость от чествований, там, наград, всего прочего, – это первый признак, что ему не туда, потому что, если вы приглядитесь, то настоящие творцы и мастера очень равнодушны, как правило, к наградам, победам. Больше того, они жутко радуются, когда они что-нибудь там делают и это вообще никто не понимает, кроме пары человек. Они прямо ликуют, говорят: «Господи, какое счастье!».

– Вера, я знаю примеры, которые опровергают вашу теорию…

– Хорошо. Допустим. Но я имею право на собственное мнение, некоторый собственный опыт. Значит, во-первых, грех гордыни, во-вторых, что касается прямых каких-то историй, это… ну, в случае известного кинорежиссера, например, – это чудовищное сребролюбие, за которое он не только таланта, но и адекватности лишен. То, что он говорит и делает в последнее время, свидетельствует о том, что у него отнята его базовая черта, самоирония. Ему не смешно больше. А он был гениален тем, что умел прежде всего над собой пошутить.

Ну вот, гордыня и сребролюбие, наверное, два самых страшных греха. А еще есть такое очень базовое, мелкое человеческое скотство. Вот люди, иногда наделенные большим талантом, очень часто, в большом проценте случаев, еще какими-то недостойными их чертами, как правило, обладают. Это всегда люди очень сложного характера. Тяжелого, мелочного иногда, иногда сварливого, а иногда склочного. Не секрет, что у большинства писателей большие проблемы с кругом общения, потому что они люди не очень приятные. Так вот с этим… это тоже надо каким-то образом прорабатывать, потому что я знаю людей, которые просто из-за собственного острого несправедливого языка, из-за собственного пристрастия к красному словцу и унижению людей, из-за собственного – ну, опять же, это тоже про гордыню история – из-за того, что они всегда правы, не умеют признавать ошибки, – остаются без близких и начинают писать ужасные книги, что гораздо хуже для писателя, чем даже остаться без друзей. Тысячу раз, тысячу раз можно чем угодно пожертвовать, но если ты не умеешь того, для чего ты сделан, то это самая большая пытка на свете. Вот таких я тоже знаю. Даже не про деньги там история. То есть в них просто есть какое-то отвратительное пристрастие самоутверждаться за счет других людей. И чем дольше они это делают, тем больше им начинает изменять их собственный талант, потому что он требует от тебя и большой щедрости в том числе: умения прощать, и отпускать, и не мстить, и так далее, потому что ты же вовлечен в большее количество социальных коммуникаций, и тебе большим потенциалом человеческим, душевным нужно обладать.

– Получается, что художник должен быть просто идеальным человеком?

– Нет. Для меня как раз самое интересное, сюжетоемкое в судьбе художника в том, что талант посылается как раз вот в эту кишащую кучу из комплексов, гордыни, тщеславия... чтобы человек, если он умный, с этим последовательно разбирался.



Интервью Галине Ребель для журнала "Филолог", возможно, главное за год.
рыбачка соня (с) astashka

(no subject)


(c) Настя Гуз

"Бодега" - забегаловка, "тыняться" - тусоваться/гулять, "блатовать" - козырять/флиртовать/понтоваться, "прозреть" - сильно изумиться, "выставить на мороз" - сознательно проигнорировать, "штымп" - тип/субъект, "шлендра" - гулена. "Кулек", а не пакет, "базар", а не рынок, "парадная", а не подъезд.

Леша говорит: "Я был тогда еще маленький и детский". Саша Мел говорит: "Я видел тут Жванецкого - он стоял старенький, и было ему так крохотно". "Они все прозрели, а я сижу молчу, ровняю мимику". Саша возглавляет корпорацию "Такое films". Саша построил робота-трансформера высотой двенадцать метров где-то на въезде в Одессу. Саша сыграл мужа Лары Фабиан в фильме "Мадмуазель Живаго". Мультфильм, нарисованный Сашей, скоро покажут в составе новых Futureshorts.

Я умираю с этих людей.

Мама написала смску, что у нас тут будет фестиваль пародий "Большая Разница", я написала "Приезжай", и она собралась за одно утро и будет здесь в субботу. Я хожу по Одессе и ставлю вдоль улиц Канатной, Ришельевской, Большой Арнаутской, Ланжероновской и Воронцовского переулка галочки "покормить маму", "показать маме", "рассказать маме эту историю". Как, интересно, маме покажется Одесса? Будет ли она терять волю от этих разморенных кошек вдоль парапетов, от этих объявлений на дверях ("Питомцев в парадной не выгуливать") и надписей в уборных кафе ("Богинями мы были и останемся") и на карнизах ("Костя красивый мудак". "Я не хохол" - и рядом другим почерком - "Так ти чмо"). Полюбит ли она этих старичков на балконах и манеру людей разговаривать друг с другом через улицу; драные шлепанцы, масляные пятна солнца на асфальте, платаны, будто бы обтянутые натовским камуфляжем? Дребезжание такси на брусчатке и манеру переспрашивать адрес "Базарная угол чего?", "Греческая угол какая?". Понравится ли ей самый вкусный в городе фалафель, который готовит величавый сириец на углу Троицкой и Преображенской? Куда вести ее сначала - к любимым туркам за кебабом, к любимым китайцам за свиными ушками или к любимым евреям за фаршированной рыбой, такой же вкусной, как готовила бабушка Руслана?

Здесь на все лето отключают горячую воду, коммуникации в каждом дворе обнажены, как мыщцы, и обернуты толстым слоем утеплителя, свет вырубают на сутки в половине районов, потому что полетел трансформатор в порту, при этом они сходу назовут тебе место, где лучше всего ремонтируют обувь, крышу, с которой самый безумный вид на город, грузина, у которого лучшие арбузы в квартале, и какую рану ты делаешь им в сердце, когда тратишь свою жизнь на мудаков. Поразительная находчивость, фантазия и редчайший дар уюта, с которыми одесситы строят быт и день, обезоруживает меня. Можно клясть президента и мэра, но не заехать с утра перед работой в цукерню и не умять наполеончика с крепким кофе - это себя не уважать. Можно всю неделю возвращаться с работы в десять с языком на плечо, но не разбудить в воскресенье в восемь утра всю ноющую семью и не повезти на моречко - это быть поцем в самом худшем смысле слова. Никуда не пойдем, будет скучный семейный вечер, сварим тайского супу с креветками, накатим розовенького и посмотрим "Одинокого мужчину". Нет, ты можешь не ехать, но у нас тархунчик и пол-арбуза в холодильнике. И вареники с черникой. Но ты можешь не ехать, конечно.

О, я дома. I do belong here.

Жить в Одессе - значит признать, наконец, что тебе разонравилось страдать. Жить в Одессе и страдать - это немножко смешно, как приехать в пятизвездочный отель с кипятильником и плащ-палаткой. Все уже, выдохни. Попускайся. Посиди погрейся, это бесплатно.

О, мы были бы прекрасные люди, если бы нам тоже давали по двести пятьдесят солнечных дней в году. Мы были бы душистые, терпкие и тугие, как виноград изабелла. Мы носили бы себя как выходное платье, выгорали бы по лямкам маек и умели бы дать шика. Мы были бы одесситее самих одесситов, и все наше унылое кацапство развеялось бы над нами, как едкий дым.
крышеснос (с) 4uzhaya

Интервью для dodo_space

Вопросы: Анастасия Верлен aka mamadit

Фотографии: Ксения Савченко aka spanielf



- Собственно говоря, предлагаю сегодняшний наш формат обозначить как «Вера в деталях», без скандалов, интриг и расследований, провести интервью ужасно несерьезно и, самое главное, – почти не говорить о Вашем творчестве. У нас есть также, помимо прочего, ряд вопросов «из зала», и я предлагаю начать прямо с одного из них. В моем рейтинге он занял место номер один. Звучит так: «Кто Вы?»

- Я человек 24 лет, который любит путешествовать, влюбляться и попадать в сложные ситуации. Когда вырасту, я, наверное, стану писателем, или поэтом, или актером. Наверное. А пока мне и в голову не приходит даже начать заниматься чем-то серьезным – я живу и просто наслаждаюсь этим. Сейчас у меня детство, и даже, представьте, счастливое. Так что, я – человек, у которого счастливое детство!..

Collapse )
зима

Усталость металла



(с) serge_golovach

Что бы ты ни делал, это перестаёт удивлять твоих друзей и близких уже года через два-три. Для них это становится данностью, а затем рутиной - ну, не обсуждаете же вы за глинтвейном пиар-проекты одного, логотипы другого или видеопродакшн третьего; твои премьеры в Перми тоже, скажем прямо, мало кого интересуют. Вы говорите о свежем кино, о рок-н-ролле, об отношениях, об абсурде, славе, деньгах, зависимостях, политиках, ментах и актёрах и ставите друг другу любимые ролики в ютьюбе. Через три года ты не видишь на собственном выступлении ни одного близкого друга - все они пьют в каком-нибудь баре по соседству, ждут, когда все закончится, и ты к ним присоединишься. Потом ты перестаешь узнавать себя в отзывах незнакомых людей. Потом бросаешь читать отзывы. Потом выясняется, что слава как таковая тебя никогда не интересовала - тебе хотелось доказать что-то очень конкретным людям, которые либо а) любят тебя безо всяких доказательств или б) никогда не полюбят тебя вопреки любым аргументам. Потом понимаешь, что смертельно устал от собственных текстов. Потом прекращаешь волноваться перед выступлениями, если готовишь их в одиночку; потом и радоваться им тоже. Потом они теряют смысл.

Мне все еще нравится делать многие вещи - скажем, записывать диски, участвовать в съемочном процессе, придумывать с друзьями концепции фотосессий, рэпы, шутки и обложки будущих книжек; но публичная деятельность как таковая десакрализована и совершенно утратила цель; если она и продолжается, то силой чистой инерции - хорошие знакомые просят об интервью, у тебя вроде как незанята первая половина дня. Это не первый кризис такового рода, и страшен он не тем, что меня вдруг перестало делать счастливой то, что всегда работало главным источником эндорфина, а то, что я не знаю, о чём теперь мечтать. Чего мне - даже в самых общих чертах - хотелось бы.

Плюс жестокий кризис коммуникации - я никому не отвечаю на - часто - совершенно безобидные вещи, потому что у меня просто нет сил ни на какую болтовню, если только она не по конкретному делу; я и общаюсь-то в последний год исключительно с теми, с кем комфортнее всего молчать. Я не проверяю мессенджеров, не люблю, когда звонят с незнакомых номеров; если бы мне еще года три назад рассказали, что я - самый клинический случай экстраверта в радиусе тысячи километров - наживу такую социопатию, я даже не стала бы дослушивать. Заслуженный верочковед РФ и циник в пятом поколении Рыжая утвеждает, что мне надо придумать себе какую-то гигантскую, энергозатратную и дивную сверхцель и начинать радостно к ней ломиться, это будет занимать всю мою оперативную память, даже если окажется - как и все на свете - абсолютно бессмысленным. Мне ничего не приходит в голову, кроме как построить небольшой уютный космолёт и свалить отсюда к едрени матери.

Влад говорит, что и помереть не выход, потому что нам в нашем неосязаемом агрегатном состоянии будет страшно хотеться действий, приключений и переживаний; а они только живым доступны. Когда нас пустят поиграть в ту же реальность, только в какой-нибудь версии pro, я попрошу смоделивать мне какого-нибудь персонажа-мальчика со сломанным инстинктом самосохранения, такого же острого на язык и неприостановленного, как и я, только чтобы радости от достигнутого ему хватало на годы и годы. И чтобы у него на каждый кризис веры приходилась килотонна уверенности, что все как-то вырулится и станет отлично. Да, и чтобы старость совершенно его не заботила - ни чужая, ни своя. И чтобы он не пытался пересобрать все свои воспоминания каждый год, как паззл из десяти тысяч кусочков, так кропотливо, как будто готовится к неминуемой амнезии и вынужден будет по дням восстанавливать все полотно своей жизни. И чтобы он был тотально равнодушен к процессу письма. Чтобы самое длинное, что бы он написал в своей жизни - была сумма прописью в бланке получения гонорара.
mouth (c) slovno

(no subject)

Теперь я провожу дни в театре "Практика", где мы репетируем завтрашний спектакль по стихам; театр "Практика" обладает поразительной атмосферой: там внутри аккумулируется огромная энергия созидания. Я таких мест силы знаю всего два еще - это здание журфака на Моховой и музей Art4.ru, где когда-то работала; ты оказываешься внутри - в репетиционном зале, или на сцене при отстройке звука, или в фойе перед спектаклем - и начинаешь чувствовать, как все пространство пружинит от этой энергии, как оно звенеть начинает и раскаляться, как вольфрамовая нить в лампочке; это поле не обязывает тебя ни к чему, кроме - соответствия и вовлеченности; то есть тратить время впустую и быть бесполезным ты не можешь физически. Тут сумма многих факторов: дизайн - никаких вещей и излишеств, просто фактура брусчатки, дерева, кирпича; люди, очень специальные; некая внутренняя нацеленность на содержание, а не форму. Про такие открытия принято говорить "нашел место, где хорошо пишется" - но на деле там просто будто чище сигнал; никакие помехи не мешают тебе сосредоточиться на том, что ты на самом деле призван делать.

У меня строгий и справедливый режиссер, пленительный помреж и четверо фантастических актеров - мне нравится говорить "у меня", так, как будто я что-то решаю в процессе. Это особенное, конечно, счастье - наблюдать как люди день за днем все больше переселяются в то, что ты когда-то придумала - заходят в текст, как в квартиру, и начинают его обживать понемногу, осваивать. Вообще, это потрясающий процесс - как люди яркой индивидуальности начинают быть одновременно собой и не собой. Смотрела вчера "Жизнь удалась" по пьесе Павла Пряжко, там одну из ролей играет Паша Артемьев - солист популярного бойз-бенда, из тех, кого принято считать классическим сладким красавцем; поражена была, как он органичен, как собран, как невозмутим, как лишен всей этой эстрадной нарочитости, натужности - всего, в чем можно было бы заподозрить певца, решившего сыграть в театре; он молодчина, от него глаз отвести нельзя всю пьесу. Юля Волкова, медноволосая, безумного темперамента актриса и джазовая певица, которая сыграла в спектакле одну из ролей, - первая, кто захотел участвовать в завтрашнем вечере. Еще одной из тех, кто согласился завтра читать мои тексты на сцене, была Маша Машкова



Как Маше Машковой идут стихи, которые ей достались - или как она делает так, чтобы они сразу казались ее прямой речью - это магия, конечно.

***

Я мало сплю и много работаю; это последнее призвано спасать меня от состояния, кратко характеризуемого "очень херово"; Миша Ш. говорит "пребываю в ярости неясного генеза" - я неделю просыпаюсь с каким-то ужасным внутренним непорядком смутного происхождения. Холодно, да, дождливо, хочется уехать скорей - но это всегда; двухчасовые скайп-сессии, в процессе которых он может спросить "сделать тебе кофе?", и ты кивнешь, и он покажешь тебе пачку молотого, спросит, сколько ложек, заварит большую чашку и поставит ее у ноутбука.

- Вот, держи.

- Я не чувствую, как пахнет.

- У тебя просто нос заложен.

- или ты в шутку приставляешь ладонь к объективу камеры, а он свою, и это вроде как вы пытаетесь дотронуться друг до друга сквозь толстое стекло в тюремной комнате переговоров; кино, ну; я, конечно, реву после такого, но если ревешь - значит признаешь еще, что происходит что-то сильнее тебя; что уязвим; когда совсем разучиваешься плакать по любому из поводов - значит, весь этот ад вокруг тебя делается твоей работой, а не жизнью; хочешь-не хочешь, а придется выносить. Я очень устала, да, и хуже всего, что даже не могу придумать, какая новость сейчас оказалась бы хорошей - чтобы все оставили в покое, наконец? чтобы перестало быть стыдно за тех, кто постоянно лжет про тебя? деньги? "приезжай, я скучаю"? чтобы кто-нибудь сделал за меня половину того, что я обещала? - да нет, это все сути не изменит. Где-то пробоина, а ты ходишь с фонарем и трогаешь обшивку и не можешь понять, куда уходят все твои силы, откуда в тебя заливается столько тяжелой холодной воды. Что-то повредилось, а тебе страшно обнаружить, что именно. Ты лежишь в темноте и думаешь - нет, нет, показалось. Все хорошо.

Чем сердце успокоится

Дмитрий Быков написал статью про поэтов, критиков и меня.

Вот зачем это все нужно было, оказывается.

Кроме Ксении Букши, Али Кудряшевой и Виктории Измайловой я вспомнила бы еще Аню Цветкову, Асю Анистратенко и Дану Сидерос.

А "мальчики" хорошее слово. "Юноши" куда хуже. Про "молодых людей" я вообще молчу.

Делают нашему рыжему биографию

Почему-то они все одинаковы и все жалки. Есть вот такой еще, неотличимый абсолютно. Я обожаю критику - Ксюша Букша написала обо мне когда-то жесткий и аргументированный текст, которому я очень благодарна - я выключила интернет на месяц и сидела читала новые хорошие книги одну за другой. Этих же я коллекционирую, и меня всегда поражало, какой у них всегда тупой лобовой подход, пустой язык и один и тот же список претензий; как они ничего не говорят о текстах - образной системе, ритмике, рифме, лексике (половина из них даже цитирует не меня, а случайно найденные в этом журнале чужие тексты, Тани Зыкиной или Ани Русс) - но резко и бестактно переходят на личности, начинаются все эти "заниматься семьей и домом, а не торчать сутками в интернете", "розовая клавиатура" - даже если бы это имело ко мне отношение, тебе не стыдно писать такое в газету, когда-то претендовавшую на наличие художественного вкуса? Чем ты лучше корреспондента газеты "Твой День"? Там есть по-настоящему смешные моменты про "Сент-Луис, вставленный только для рифмы" и "Почему Кишинев, а не Магадан" - а почему Доктор Живаго, любезный, а не Доктор Череззаборногузадерищенко? Почему Ассоль, а не Антонина? Почему Набережная Неисцелимых, а не Кировский проспект? Мальчик, окстись, о чем ты? У меня есть тексты с героинями по имени Маша и Катя, вся история в том, что они совершенно такие же как Грейс и миссис Корстон - потому что речь не об Америке или России, а о любви и старости. Почему Лимонов, а не Савенко? "Не правда ли, какое-то неестественное прозвище?" Это же гопнический совершенно подход к критике, это претензии системы "че-то не нравится мне твоя рожа". Нам за такое на кафедре художественной культуры делали строжайшие выговоры. Откуда у вас это менторство гнилое? Откуда этот тошнотворный бульварный привкус у всех этих газетенок, со словом "Литературная" в названии? Почему они так любят этот жанр совковых унизительных партсобраний, когда кого-то обязательно надо поставить на середину комнаты и коллективно облить говном?

Вот эта история еще меня очень веселит, про "так всегда бывает с теми, кто работает только на аудиторию". Я молчу про то, что моя аудитория далека как от гламура, так и "кислотной молодежи" - это люди от пятнадцати до семидесяти, достаточно один раз посмотреть фотоотчет с выступления. Мадонна, ты стала похожа на сухофрукт. Так всегда бывает с теми, кто работает только на аудиторию. Владимир Путин, ты скучный. Начни петь и записывать диски. Но "нелегко сделать такой шаг, отказавшись от набранного рейтинга". Ребята, вы категорически путаете причину со следствием. Я отдала бы свой рейтинг кому-нибудь и приплатила бы еще, только чтобы не закрывать комментарии, не прятать координаты почты, не бояться написать о друге, чтобы мне не закатили скандал, не читать того, что вы пишете - но все уже случилось, и знаете, что будет, если я удалю журнал и перестану выступать? Вы скажете - слава богу, она поняла, что она кукла и барахло. Я не доставлю вам такого удовольствия. Потому что в том, что люди, облеченные какой-нибудь славой, живые, уставшие и могут ей далеко не всегда, этой славе, радоваться - вас никогда не убедить; для вас любая форма успеха - уже повод говорить "продалась". Что заставляет вас пожалеть, потому что вы много прекрасного упускаете. И я при этом не пытаюсь говорить, что вы за люди - я вас не знаю, а по отношению к незнакомым у меня презумпция невиновности. А вы читаете четыре ссылки - и пишете новую пылкую статью в газету, исполненную разоблачительного пафоса, но почему-то слово в слово повторяющую сорок предыдущих. И еще говорите "отрецензировал" - рецензируют, друзья, в этой стране только Данилкин, Немзер и Топоров; у них случаются перегибы, но до розовой клавиатуры в отсутствие всех остальных аргументов они никогда не опускаются.

Впрочем, поэтому, видимо, их слушают, а вас - нет.


***

А если выдохнуть и выпить чаю - то они очень смешные, конечно. "Птички", "куклы" - мальчики, нет! Я зайчик, кабанчик и креветочка. Я иногда злюсь целый час, а потом начинаю хохотать все равно. Идеологические корчеватели, графоманы-истребители, ужас, летящий на крыльях ночи. Ребятки, удачи вам. Без вас моя жизнь, чего уж там, была бы куда скучнее.